– Но в дом с красной дверью он не заходил?
– Вроде бы нет. Он просто проходил мимо по улице и помахал нам.
Мэгги подняла глаза, словно желая что-то сказать, но Роуз опередила ее:
– И все, потом он ушел.
– Понятно. Что ж, девочки, спасибо за помощь.
Повернувшись к Балмеру, Лори покачал головой, и они направились к выходу из сада. За воротами они остановились, и Балмер подытожил:
– Мужчина в синем и мужчина в черном.
– А еще ты в сером и я в коричневом – целая радуга мужской моды в нашем деле.
– Брось, Лори, тут не до шуток. Время идет, а реальных подозреваемых у нас нет. Что будем делать?
– Продвигаться вперед шаг за шагом. Для начала давай нанесем визит, – он достал из кармана свои записи, – некоему мистеру Эндрю Салливану из Хэмпстеда.
– Другу детства, – проворчал Балмер.
Они взяли такси и доехали до северного Лондона, где в доме на холме жили Эндрю Салливан и его овдовевшая мать. Водителя попросили подождать.
Расположившийся напротив церкви дом оказался довольно современным: белые стены, большие окна, плоская крыша. Сад перед домом весь зарос кустарником, сквозь который проглядывали статуи – большие причудливые куски камня разных оттенков серого. Приближался вечер и начинало темнеть.
Лори постучал в дверь. Прошло полминуты, и им открыла исполинского роста горничная-немка. На вопрос, могут ли они поговорить с мистером Салливаном, она ответила с не до конца изжитым акцентом:
– К сожалению, нет. Миссис и мистер Салливан уехали из страны.
От нее они узнали, что пару месяцев назад юный мистер Салливан захандрил, и его мать предложила съездить в Европу, надеясь отвлечь сына от гнетущих мыслей. Он нехотя согласился, и десять дней назад они уехали.
Соседи подтвердили рассказ горничной: Салливанов никто не видел уже больше недели. Разочарованные детективы вернулись в такси.
– Куда теперь?
Лори вздохнул.
– В Скотленд-Ярд. Проверим наши записи, вдруг мы что-то упустили.
– Дело, кажется, гиблое.
Лори поднял на него глаза.
– Не забывай, бог требует правосудия.
На следующее утро, опросив всех жителей Колчестер-террас, они снова встретились на месте преступления: ванная стала для них своего рода оперативным штабом, где было тихо и никто не беспокоил. Тело прошлой ночью забрал полицейский врач.
– Зеленщик оказался не особо разговорчивым, – сказал Балмер, глядя в окно. – Про человека в черном плаще он вспомнил только, что на том были также черные перчатки и шляпа.
Лори сидел, прислонившись к стене и закрыв глаза.
– Думаешь, врет?
– Ему незачем. Думаю, он просто видит очень много людей. А этого человека он запомнил потому, что тот находился внутри сада: доступ туда есть только у жителей окрестных домов, но этот человек был ему незнаком.
– Ясно. Черные перчатки не такая уж редкость. А у самого зеленщика есть алиби?
– Только его покупатели, но их было достаточно. – Балмер оглядел улицу. – А что, если это сделал кто-то посторонний? Пока она готовилась принять ванну, ее могли увидеть снаружи.
– Хочешь сказать, случайный прохожий? Внезапный приступ безумия? Такое возможно, но встречается крайне редко. Обычно желание убить появляется не сразу.
– Но ведь если преступник наблюдал за домом и увидел, как ушла горничная, он как раз и мог воспользоваться моментом.
Лори пожал плечами. Балмер этого не заметил, он по-прежнему смотрел в окно: теперь его внимание переключилось на сад, словно именно в нем крылась разгадка всего дела. Лори подошел и встал рядом с ним. В комнате сразу потемнело, будто окно закрыли двумя шторами – коричневой и серой, в цвет костюмов.
– Есть один вопрос, на который мы не нашли ответа, – произнес Лори. – Почему она вдруг решила принять ванну?
– Мать сказала, что она собирала цветы и испачкала руки.
– Но в дом она эти цветы не принесла, все вазы пусты.
Балмер взглянул на напарника и, поразмыслив, согласился. Он разочарованно кивнул: искусство дедукции никогда ему не давалось, но всякий раз казалось таким элементарным. Нужно всего лишь произносить очевидные вещи в нужное время. Он задумчиво уставился на свои огромные кулаки.
– А как еще она могла испачкать руки?
– В том-то и дело: надо понять, откуда взялась грязь и почему она соврала матери. Может быть, она что-то спрятала в саду?
Верзила кивнул.
– Так пойдем и проверим.
Около часа они прочесывали сад, аккуратно раздвигая цветы и кусты руками в перчатках, прощупывая грязные отметины на траве носками ботинок и обследуя корни деревьев. Во время поисков им никто не мешал, но вдоль ограды на дальней стороне от Колчестер-террас собралась публика – любопытные дети. Хотя они жили поблизости, в сад их не пускали, так что зрелище детективов, с серьезным видом шарящих в кустах, служило хоть какой-то компенсацией несправедливости. Слух о смерти девушки дети передавали друг другу, словно редкий и ценный кусочек мрамора.
