Они хотели привести девочку, чтобы та его опознала, но затем передумали. В этом не было необходимости: его присутствие на месте преступления не подлежало сомнению. Чтобы окончательно связать его с совершенным убийством, оставалось проверить лишь одно. Они принесли черную перчатку и силой натянули ее на руку Майкла; Балмеру, правда, пришлось отогнуть ему пальцы, чтобы тот не сжимал их в кулак. Перчатка была ему впору, но Майкл закричал, что его подставили. При обыске в его квартире второй перчатки не обнаружили, но детективы сочли, что он ее выкинул. В пользу виновности Майкла говорило и то, что его руки были покрыты множеством синяков и царапин.
Лори, однако, не был удовлетворен.
– Улик предостаточно, но мне, пожалуй, нужно признание.
Балмер согласился.
– Мы так и не знаем, зачем он это сделал и как все произошло. Все, что у нас есть, – это мелкий развратник, от которого мы ничего толком не добились.
– Думаю, пора, Балмер.
– Потому что теории – это еще не факты.
Детективы пожали руки. Открывая камеру, Лори заметно нервничал и чуть не выронил ключ. Он глубоко вздохнул, словно сомневаясь, стоит ли выпускать льва из клетки. Балмер вошел внутрь, на ходу натягивая коричневые кожаные перчатки.
За происходящим Лори наблюдал сквозь прутья. Балмер прижал предполагаемого убийцу к стене и работал исключительно кулаками. На стене, как цветы, вырастали пятна крови. Через десять минут Балмер остановился и вышел из камеры, дав подозреваемому возможность еще раз поразмыслить об имеющихся у него вариантах.
– Он пока держится, – обратился Балмер к Лори.
– Прошло только десять минут.
– Часто и этого достаточно. Возможно, потребуются более жесткие методы.
– Я тебя прикрою, если потребуется. В конце концов, речь об убийстве, а не о какой-то мелкой краже.
Балмер выкурил сигарету и снова зашел в камеру. На этот раз в руке у него было лезвие бритвы.
В течение следующих тридцати минут Майкл Кристофер последовательно – и с различными шансами на восстановление – лишился: чувствительности языка, двух передних зубов и одного заднего, возможности беспрепятственно видеть правым глазом, значительной части волос, одной брови и своих небольших усов, одного ногтя, части нижней губы длиной примерно четверть дюйма, а также способности поднимать что-либо тремя из пяти пальцев левой руки. Лицо Лори, наблюдавшего за мелькающими в тени фигурами, не выражало сострадания – он хладнокровно выжидал. Полчаса криков, и обвиняемый был готов сознаться – обмякнув, он сидел на полу.
– Да, я убил ее.
– Как ты это сделал?
– Я утопил ее в ванне.
– Ты заметил ее в окне.
– Я заметил ее в окне. Я слабый человек. – Он сплюнул кровью. – Я видел, как ушла горничная, и понял, что в доме никого нет. Я поднялся по лестнице и убил ее.
Балмер бросил на него торжествующий взгляд и вышел из камеры. Лори дружески похлопал Балмера по спине.
– Сержант Балмер, сегодня мы спасли несколько жизней. Полагаю, мы заслужили право пропустить по стаканчику.
Позже этим вечером Майкл Перси Кристофер затянул вокруг своей длинной шеи рукав грязного синего пиджака, а второй рукав привязал к креплению решетки в стене. Он повесился, подогнув колени и касаясь ногами пола; это потребовало от него постоянного усилия воли – как бывает, если отчаянно пытаешься уснуть, совсем не чувствуя усталости. Промучившись двадцать минут, он наконец добился своего.
Незадолго до полуночи в дверь кабинета Лори постучал полицейский в форме – один из тех, что, как призраки, блуждали по ночному зданию, – и сообщил о случившемся. Инспектор Лори склонил голову, перекрестился и поблагодарил офицера за известие.
Балмер к тому времени уже ушел, устав от своих трудов. Он узнает обо всем утром и, вероятно, будет доволен. Учитывая все обстоятельства, это лучшее, что могло произойти. Улик собрано достаточно, чтобы считать дело об убийстве раскрытым без утомительного судебного процесса, и расследование заняло меньше недели. В умелых руках правосудие вершится быстро. Празднуя успех, Лори закурил сигару и налил себе виски.
Оставшись один, Лори окинул взглядом свой кабинет – выдержанный и неброский, как и он сам. Полка на стене напротив была уставлена детективными романами и рассказами – коллекция состояла из пятнадцати истрепанных книжек. Крайнюю правую из них он тайком прихватил из кабинета мистера Кэвендиша на память о деле. Лори поднял на свет стакан с жидкостью болезненно-оранжевого цвета и в предвкушении посмотрел на нее.
– За правосудие, – сказал он себе, – за то, что удалось найти идеального подозреваемого.
