«Слава богу, что все так вышло», – тут же подумал он. Мистер Кристофер попался им как раз вовремя. Ну и болван. Осел, который чуть ли не сам просит повесить на него все обвинения, да еще и с багажом собственных прегрешений в придачу. Честно говоря, он это заслужил. Идеальный кандидат в преступники. А ведь Лори знал, что по законам детективного жанра подозрения иногда падают и на самого детектива. Этого Лори вовсе не хотел. Он же потратил столько времени. Так тщательно замел следы. Нашел подходящую площадь. Там никто подолгу не гулял, лишь пара прохожих в час. Длинный черный плащ – если его и запомнят, то лишь как человека в черном. Шляпа и коричневый шарф укрывали лицо. Шарф никто и не заметил. И саму Элис Кэвендиш он выбирал крайне аккуратно и тщательно. Девушка изумительной красоты, любившая каждый день гулять в саду. И еще прятаться в укромном месте между тремя деревьями. Он все сделал бы прямо там, так быстро, что она не успела бы и закричать. Но рядом была ее младшая сестра и та, другая девочка. Он думал, что упустил свой шанс. А затем увидел ее в окне ванной, как она задернула занавески. В этот же момент ушла горничная, и он понял, что пора действовать. Быстрый будоражащий взгляд на обнаженное тело в ванне, ее смерть под водой. Оставленная перчатка как мастерский штрих. Он придал произошедшему особенно зловещий смысл. Случайное, бессмысленное преступление, которое наверняка еще не раз повторится. Нечто абсолютно ужасное. Учитывая его репутацию в полиции, никому другому это расследование поручить и не могли. Так и случилось. А еще письмо. Он подумал, что, спрятав его, будет легко обвинить во всем ее возлюбленного. Но не сработало. Зато подвернулся мистер Кристофер. Со всем ассортиментом улик против него. Итак, теперь она целиком принадлежит Лори. Внизу на столе в холодном полицейском морге. Он сможет навещать ее, когда захочет.
Джулия Харт отпила вина из бокала и закончила чтение: «Итак, теперь она целиком принадлежит Лори. Внизу на столе в холодном полицейском морге. Он сможет навещать ее, когда захочет».
Солнце наконец-то село, и ночное небо было практически черным. Яркий молодой месяц отражался в трех белых тарелках, которые стояли на столе подобно многоточию. Болезненно поморщившись, Грант вынул изо рта оливковую косточку и положил ее на краешек своей тарелки.
– До чего же неприятная история, – сказал он. – Не могу сказать, что мне нравится этот рассказ.
На ужин они заказали мидии, и сейчас пустые раковины на средней тарелке напоминали длинные черные ногти мифических существ. Грант съел едва ли половину своей порции, поскольку часто отвлекался и все остыло, поэтому и Джулия из вежливости не стала доедать свою. И теперь три тарелки стояли между ними как символ их причудливых новых отношений в качестве автора и редактора.
Джулия вытерла рот салфеткой.
– Не спорю, довольно неприятно читать описание этого убийства. Как и жестоких пыток в конце.
Грант саркастически фыркнул.
– Я считаю, в этом рассказе дурно все. Не только сцены насилия. В нем нет ни одного привлекательного персонажа, да и место действия – полная безвкусица. Лондон! Будто не нашлось других мест.
Джулия улыбнулась.
– Вы выглядите чуть ли не оскорбленным, но ведь это вы написали этот рассказ.
– Согласен, но в то время я был молод и глуп. – Он рассмеялся и кольнул воздух зубочисткой, словно поставив точку. – Некоторые из этих рассказов сейчас кажутся мне поверхностными. Например, этот, последний, вы не находите, что он слишком уж омерзителен?
– Пожалуй, нет. Полагаю, что, когда читаешь, как кто-то убивает ради развлечения, ты и должен чувствовать себя не в своей тарелке, возможно, тебя даже будет мутить. Я подумала, что таков и был ваш замысел.
– Какая великодушная интерпретация. Гораздо более вероятно, что я просто был молодым человеком с нездоровой фантазией.
– Вам лучше знать. Но зато теперь я могу понять, почему вам пришлось издать книгу частным образом.
– Для широкой публики она была, с одной стороны, слишком откровенной, а с другой – слишком академичной.
– Необычное сочетание. – Джулия сделала еще глоток вина. – И с тех пор вы ничего не писали?
– Если никто не захотел публиковать мою работу, какой смысл продолжать?
– Во всяком случае, времена теперь другие.
– Что ж, – он пожал плечами, – поверю вам на слово.
Джулия подняла свой бокал и провозгласила тост:
– За продуктивный первый день!
Он коснулся ее бокала своим.
– И пусть завтрашний будет не хуже.
После того как они закончили работать над вторым рассказом, Грант сказал, что в самую жару он обычно спит час или два. Он предложил ей свободную комнату, если она тоже склонна поспать. Но Джулия беспокоилась, что работы довольно много, и решила не откладывать ее. Пройдясь по пескам, она спряталась от солнца в тени небольшой скалы и, пока Грант спал, успела проработать несколько следующих рассказов. День подходил к концу, они оба проголодались. Она предложила угостить его ужином:
– Мы можем читать следующий рассказ и есть одновременно.
