Постукивание продолжалось, пока остальные звуки в ресторане не стихли. Управляющий рестораном, тощий как игла, с бесовской бородкой, остался стоять в тишине под всеобщими взглядами, как фокусник, собирающийся проглотить гигантское стеклянное яйцо.
– Дамы и господа, – он говорил с сильным акцентом, жестикулируя бокалом и ложкой, – есть ли среди присутствующих врач?
Никто не шелохнулся.
– Или полицейский?
По залу пробежал едва уловимый шумок.
– Может быть, кто-то из военных?
Люди начали тихо переговариваться, но никто не откликнулся.
– Кто-то, занимающий ответственную должность?
Ответа не было.
– Хорошо. Пожалуйста, если что-то изменится, сообщите вашему официанту.
Он быстро поклонился и вышел, а посетители продолжили трапезу.
– Видимо, ищет кого-то, кто поможет с эвакуацией. – Мужчина за соседним столиком откинулся на спинку стула и поделился с Хелен своим предположением. – Если дойдет до этого.
«Не может этого быть, – подумала она. – Горит в двухстах ярдах отсюда. Если эвакуировать этот ресторан, то, может, заодно и весь западный Лондон?»
Мимо ее столика проходил официант, и она подозвала его, подняв руку. Он наклонился.
– Все в порядке, мадам?
Хелен не могла не посочувствовать управляющему. Она знала, каково это – спрашивать, есть ли желающие, и ничего не слышать в ответ: все равно что толкать камень на вершину горы – он скатывается обратно к подножию, а ты стоишь у доски со своей указкой и чуть не плачешь. А все потому, что теперь придется самой выбрать кого-то и потом весь день чувствовать себя неловко из-за этого. Почему она решилась предложить свою помощь: из сострадания или же из чувства вины, что пожирало ее последние полчаса? Или ею вдруг, как иногда случалось, овладел странный порыв сделать что-то, чего от нее меньше всего ожидают? Возможно, по всем этим причинам одновременно.
Она сказала негромко:
– Передайте, пожалуйста, вашему коллеге, что я чучитель в школе для девочек в Гилфорде, если это может как-то помочь делу. Хотя, полагаю, он рассчитывал на кого-то из мужчин.
Шагая вслед за официантом к управляющему, мистеру Лау, она почувствовала, будто идет на заклание или будто ей снова тринадцать и ее вызвали к директрисе. Хелен не так давно стала учителем и хорошо помнила свои школьные годы: она часто размышляла, сравнивая свою работу с тем, что когда-то испытала как ученица, – сестры-монахини все еще иногда являлись ей в кошмарах, – и похожее тревожное чувство охватило ее и сейчас. Оно пришло вместе со смущением, все тем же подспудным страхом, что она одета несообразно случаю.
Управляющий ждал ее в скрытом от посетителей углу ресторана, у подножия лестницы, с которой, будто чей-то язык, спускался темно-красный ковер.
– Мистер Лау?
Лестница позади него уходила в темноту – он провел ее на несколько ступеней вверх, чтобы их не слышали, так что она осталась стоять чуть ниже, глядя на его узкий силуэт, покачивающийся на красном фоне, – в этот момент он был похож то ли на священника, то ли на судью.
– Мадам. – Он поклонился, широко махнув рукой.
– Хелен. Хелен Гаррик. – Она протянула руку. Но он не пожал ее, а склонился и церемонно поцеловал.
– Я надеялся, что в переполненном ресторане найдется хоть один достойный человек, но, должен признаться, уже начал в этом сомневаться.
– Буду рада помочь. – Она с облегчением услышала, что он говорит с ней на равных, и образ директрисы в ее воображении исчез. – Чем я могу быть полезна?
– Вынужден просить вас о помощи с одним деликатным делом. – Он говорил как-то неуверенно. – Наше заведение будет у вас в вечном долгу.
– Это связано с пожаром?
– С пожаром? Нет, напрямую не связано. Пожар – лишь дымовая завеса для отвлечения внимания.
– Вот как. – Хелен была слегка разочарована.
Он смотрел в пол с напускной озабоченностью, потирая бороду кончиками пальцев.
– Ситуация непростая. К сожалению, сегодня в нашем заведении умер человек.
– О боже, – ахнула Хелен.
– Наверху у нас несколько отдельных залов. В одном из них сегодня проходит мероприятие – как я понял, день рождения. Радостное событие. Но виновник торжества умер. Точнее, был убит.
Последнее слово в его чинной речи прозвучало даже торжественно – с ударением на оба слога.
– Убит? – Она вытаращила на него глаза, недоумевая, о какой помощи он собирается ее просить. – Но тогда вам следует вызвать полицию.
– У нас есть телефон, и я только что говорил с полицией. – В его тоне появилось напряжение. – Конечно, они кого-то пришлют. Но сейчас все полицейские в округе заняты пожаром. Перекрывают улицы, эвакуируют здания, как я понял. Чрезвычайная ситуация.
Она кивнула.
– Да, конечно.
– Очевидно, им сначала нужно разобраться с пожаром, прежде чем получится отправить кого-то для охраны нашего места преступления. А пока они попросили меня организовать это своими силами.
– Угу. – Она начала понимать, к чему он клонит.
– Они сказали мне, что дело, строго говоря, не срочное. Поскольку никому не угрожает опасность.
– Хорошо, что так.
