– Тогда слушайте. – Джулия стояла перед ним, будто учительница у доски, за спиной у нее была стена деревьев. – Белое убийство произошло двадцать четвертого августа тысяча девятьсот сорокового года. Мисс Белла Уайт была убита в Хэмпстед-Хите. Она вышла погулять с собакой незадолго до заката. Когда она проходила мимо известного паба «Испанская таверна» на северной окраине парка, с ней заговорил мужчина. Свидетели видели, как она беседовала с мужчиной в синем костюме. Дальше они пошли вместе. Через час или чуть позже ее обнаружили мертвой на дороге недалеко от паба. Она была задушена. Это произошло в половине десятого вечера. Собака пропала, никто ее больше не видел. Убийца так и не был найден.
Грант покачал головой.
– Все это очень интересно. Но какое отношение это имеет ко мне?
– На первый взгляд, – продолжила Джулия, – может показаться, что никакой связи нет. Но в каждом из семи рассказов есть по меньшей мере одна деталь, которая не имеет смысла. В первом – испанская вилла с невозможным расположением комнат, где время течет невозможным образом. Во втором сцена, которая должна происходить утром, на самом деле происходит вечером, ровно в девять тридцать. В третьем у персонажа в синем костюме есть двойник, появление которого никак не объясняется. В четвертом слово «белый» подчеркнуто за счет его замены словом «черный». В пятом есть исчезнувшая собака. В шестом множество раз описывается удушение за горло, хотя ни один персонаж не погиб по этой причине. И, наконец, в седьмом фигурирует восставший из пепла сиротский приют, названный в честь святого Варфоломея, чей праздник приходится на двадцать четвертое августа. И все эти рассказы объединены заголовком «Белые убийства». Довольно много совпадений, вам не кажется?
Грант шумно сглотнул.
– Да, действительно много.
– Так вы по-прежнему отрицаете связь вашей книги с Белым убийством?
Он долго обдумывал свой ответ, будто что-то просчитывая.
– Не думаю, что это поможет. Вы меня раскусили. Все это отсылки к Белому убийству. – На его лице возникло страдальческое выражение. – Но я не помню, как я это делал. Я имею в виду, как вставлял эти отсылки.
– Едва ли вы могли забыть. Учитывая их количество, это потребовало не только умысла, но и большой аккуратности.
– Да, пожалуй.
– И должно было занять много времени.
– Я не помню.
Джулия будто смотрела сквозь него.
– Грант, мне становится все труднее верить тому, что вы говорите.
Он постучал ботинками по камню.
– Мне нечего сказать.
Порыв ветра поднял облако пыли и листьев и закружил его над поляной, внезапно стало очень шумно. Джулия подождала, пока ветер утихнет.
– Я и не жду, что вы что-то скажете. Я вообще от вас ничего не жду, потому что я не верю, что вы написали эти рассказы.
На поляне воцарилось молчание.
Амфитеатр напоминал причудливый трон, на котором, не в силах двинуться, Грант сидел словно король, которому объявили шах и мат.
– Что за чепуха! – Его голос надломился, и он закашлялся. – Как вы можете говорить такое?
– Но ведь это правда, не так ли? Вы не писали эти рассказы. Вы не Грант Макаллистер. Вы другой человек.
Он побледнел.
– Конечно, нет, это неправда. Как вам такое в голову пришло?
– Не сомневаюсь, что вам интересно. – Джулия шагнула к нему. – Что ж, я расскажу. Я с самого начала заподозрила, что что-то не так. Мне доводилось видеть авторов, которые стесняются своих ранних работ, и авторов, которые упрямо гордятся ими. Но ни разу мне не встретился автор, который настолько отстраненно говорит о своих произведениях. – Она ходила из стороны в сторону, подняв указательный палец. – Вы подробно объяснили мне математическую часть. Но почти ничего не сказали о самих рассказах. Как они были написаны, почему вы принимали те или иные решения.
– Я писал их много лет назад.
– Грант родился и вырос в Шотландии, но у вас нет шотландского акцента. А еще Грант должен быть старше вас лет на десять.
– Я вырос рядом с границей. Я выгляжу моложе своего возраста.
Джулия остановилась посреди поляны.
– И вы попались в мою ловушку.
Грант тревожно огляделся, словно решил, что его жизнь в опасности. Но после мгновения паники он расслабился и под тяжелым взглядом Джулии будто впал в состояние стоической отрешенности.
– В какую ловушку? – спросил он.
– Все началось с первой истории. Я просто ошиблась, когда читала концовку. От жары у меня кружилась голова, и перед глазами все плыло. Несколько последних строчек были обведены красной ручкой – я хотела предложить вам кое-что поменять. Но когда я читала вам рассказ, я полностью упустила их из вида. Я прочитала только половину последнего абзаца. А вы даже не заметили.
– Всего несколько строчек, ничего особенного.
– Всего несколько строчек, – повторила Джулия. – Однако они все меняют. Помните, в рассказе Меган и Генри спорят, кто из них убил их друга Банни? Он лежит наверху на кровати с ножом в спине. Они застряли в его доме в ужасно жаркий день и пытаются понять, что им теперь делать. Они знают, что один из них убийца, но ни один не желает признаваться.
– Да, я помню.
