– Нет. – Мистер Браун сложил руки, соединив кончики пальцев. – Я считаю, что он не совершал преступления. Невозможно оказаться в таком положении, если вас столкнули. Она упала бы вниз головой. А вот оступившись и соскользнув вниз, она вполне могла уцепиться за край уступа. Шарф волочился к обрыву вслед за ней – так он на него и наступил. Итак, что нам осталось прояснить? Поломанный вереск. Предположим, здесь он не солгал. Увидев, как она упала, в нескольких ярдах перед ним, он ринулся сквозь кусты к обрыву. Оттуда он мог видеть, как она повисла на краю уступа, тогда он бросился обратно и по тропе обогнул то место, где она поскользнулась. Пока ничто не противоречит известным нам фактам?
Вид у инспектора Уайлда был немного озадаченный.
– Пожалуй, что нет.
– Перегнувшись через край обрыва, он видит ее под собой. Первый его порыв – конечно, спасти ее. Но тут он начинает сомневаться. Не так-то она и нужна ему живой, если подумать. Он стоит и какое-то время наблюдает за ее попытками выбраться. Ее окровавленные пальцы скользят, перестают ее слушаться и наконец разжимаются – через несколько мгновений она разбивается насмерть. Размотавшийся и соскользнувший при падении шарф ветром сносит к кустам. Скорее всего, он этого даже не замечает. – Мистер Браун поднял стакан. – Что ж, инспектор, теперь просветите меня.
Инспектор Уайлд одарил своего приятеля кислой улыбкой.
– Что тут скажешь? Кажется, многое вы просто угадали, но догадки совершенно верные. Жена хозяина яхты наблюдала ровно то, что вы сейчас описали. Гордон Фойл невиновен, в самом неприятном смысле этого слова.
– Не могу с вами не согласиться. И что же, он избежит наказания?
Инспектор кивнул.
– Скорее всего. Хотя я сомневаюсь, что дочь примет его обратно.
Мистер Браун сочувственно закивал головой, и его усталое лицо казалось марионеткой, покачивающейся на привязанных к темени ниточках.
– Бедная девушка. Сперва умирает мать, потом выясняется, что мужчина, которого она любит, все видел и не попытался ее спасти.
Он вспомнил ее слова: «Не знаю, что мне делать, если его повесят». И улыбнулся скрытой в них иронии: что ей делать, когда его не станут вешать, – вот вопрос посложнее.
– Смерть – грязное дело, иначе не бывает, – произнес инспектор Уайлд. – Но наш долг – соблюдать закон, не больше того.
Без особого воодушевления приподняв бокалы, мужчины откинулись на спинки кресел.
Грант хмыкнул.
– Очень умно. Но это ничего не доказывает. Большая часть рассказа осталась без изменений. И вас удивляет, что я не заметил разницы?
– Я только-только с вами познакомилась. Я не старалась доказать, что вы лжете, я надеялась, что мои подозрения не подтвердятся.
– Значит, вы признаете, что ваши доказательства неубедительны?
– Конечно, признаю. Но я не остановилась на этом.
Грант сломал свою ветку пополам.
– Это еще не все?
Джулия кивнула.
– Первая проверка ничего не доказывала. Но и моих сомнений она не развеяла. Я знала, что должна устроить вам еще одну – на следующем рассказе.
Грант застонал. Но не смог скрыть любопытства.
– Та мерзкая история с двумя детективам и телом в ванной?
– Да, тот самый рассказ, о котором вы нелестно отозвались. Уж простите. Тем вечером я внесла в него существенные изменения.
– Что же вы изменили?
– Напоминаю, действие рассказа происходит неподалеку от сада Колчестер-гарденс в доме, где живет Элис Кэвендиш, ее семья, горничная и кухарка. Утром рядом с этим домом появляется мужчина в синем костюме и заводит разговор с младшей сестрой Элис. В тот же день Элис принимает ванну, а кто-то приходит и топит ее.
– Затем появляются двое детективов.
– Лори и Балмер, сторонники жестких методов. Они допрашивают горничную, мать и отца, затем молодого человека по имени Ричард Паркер и, наконец, мужчину в синем костюме. У всех, кроме последнего, есть алиби. Балмер пытает его, и тот признается, а после вешается у себя в камере.
– В общем, счастливый конец.
– И тут мы узнаем, что на самом деле убийца сам Лори. Беднягу в синем костюме подставили.
– И эта развязка была придумана вами?
Джулия слегка поклонилась.
– Да.
– А как все было на самом деле?
Сержант Балмер выкурил сигарету и снова зашел в камеру. На этот раз в руке он держал лезвие бритвы. Майкл Перси Кристофер как лужа растекся по полу и дышал ртом. На небольших усах запеклась кровь. Балмер навис над ним, и тут погас свет.
Балмер застыл, прижимая большой палец к холодной плоской поверхности лезвия.
– Опять проблемы с электричеством, – пробормотал он, повернувшись к своему напарнику, оставшемуся снаружи.
В этой части здания такое случалось. Он подождал минуту, но света все не было.
Балмеру казалось, что он один в темноте: тень у его ног уже перестала существовать. Но вдруг снизу пролепетал тоненький голосок:
– Я все расскажу.
– Ты готов сознаться?
Было слышно, как тот замотал головой.
– Это не я. Я не убивал ее. Я детектив, как и вы.
Балмер вздохнул. Он совершенно не желал его выслушивать, но все равно заняться было больше нечем.
– Ты же не полицейский.
– Нет, я частный детектив.
– На твоей карточке написано «театральный агент».
