После него выступал посол Халистры с похожей просьбой. Ситуация в Халистре отличалась от Тридцатиградья сильно. Там организованное войско восставших под командованием полковника Камра медленно, но верно продвигается к столице с целью свергнуть правительство и поменять устройство страны на монархию. Правительственные войска деморализованы, большую часть территории сдают без боя и активно переходят на сторону восставших.
Голосование по предложению ввести войска началось. Послы Эзреаля и Карэндра высказались против, но, как обычно, о причине своего решения промолчали. Орлых выступил с речью:
— То, что сейчас происходит в Тридцатиградье и Халистре — безобразие. Если бы такое случилось в Дурмаре, я бы, не сомневаясь, быстро ввел войска и погасил бунт в зародыше. Но ситуация в государствах разная. Я полностью поддерживаю правительство Киреена, но возможность разумно вести правительство Халистры ставлю под вопрос. Я голосую за введение войск в оба государства и подавление восстания, но в Халистре после этого требую смены правительства и новых выборов.
Посол Халистры начал возражать, но Орлых ответил, что поддержит оказание им военной помощи лишь после назначения перевыборов. Посол Халистры еще поспорил, но потом заявил, что перевыборы уже готовятся и будут проведены после подавления восстания и восстановления власти на юге. Орлых сказал, что его это устраивает.
От Эдвара выступала Милена, Эммеут не смог сам присутствовать, но свою позицию пересказал через Милену. Она совпала с Дурмаром во всем, кроме перевыборов. Милена требовала больше, она требовала голосование о смене вида правления на монархию, указывая, что очень большое количество народа Халистры просит это. И в этом случае посол Халистры вынужден был пообещать выполнить требование.
Голоса разделились, и голос Малика был решающим. Он вздохнул. Он предвидел это и очень опасался. Он не хотел быть последним, так как его позиция отличалась от той, которую занимали его тесть и его жена. Он встал:
— Я против введения войск совета семи.
Поднялся шум. Киреен попросил подтвердить Малика свое решение. Он это сделал. Киреен приуныл и сел на место, но посол Халистры не унимался. Он требовал объяснений и Малик с раздражением согласился на это:
— Для начала я хочу обратить внимание на то, что оба посла, поддержавшие ввод войск, расценили ситуации как разные и требующие разных решений. Я того же мнения. Я могу просто укрыться доводом о том, что в уставе сказано, что совет не вмешивается во внутренние дела государств. И что соглашение о борьбе с сепаратизмом тут не действует, так как в обоих странах восставшие не требует отделения. Они требуют смены власти. И да, я считаю, что в Тридцатиградье это не просто не обоснованно, но также восставшие временами введут себя как звери, вырезая целые деревни по расовому признаку и это безусловно нужно прекратить. В Халистре же я вижу организованное движение, которое зародилось из-за действий правительства, которые не принял народ в целом. Более того, правительство само начало военные действия, объявив военное положение и отправив в отставку фигуру, которая устраивала восставших и с которой они готовы были ввести диалог. Позиция по Халистре такова — Митранд признает события в Халистре полноценной гражданской войной, то есть войной части народа протии правительственной верхушки. Именно это, а также еще два факта обосновывают мой отказ в военной помощи правительству Халистры. Первый факт — восставшие там организованны, на их сторону переходят войска, они имеют четкую цель и дальнейшие планы. Второй факт — со стороны восставших не выявлено фактов жестокого обращения с инакомыслящими, притеснения по политическому признаку на территории восставших. Все это указывает на то, что это политический конфликт, и он может быть решен политическими шагами правительства, на которое оно не идет лишь потому, что не хочет терять власть.
Малик остановился, сделал глоток из стакана с водой на трибуне и продолжил:
