На болотах было темно, но Казраэль сделал так, что стало светло как днем. Кален осмотрелся, но растения не видел. Воробушек взлетел и унесся куда-то. Потом вернулся:
— Я его не вижу… Может оно вымерло с тех пор.
Кален сел на землю. И начал думать. Он не мог верить, что растение вымерло, иначе эти поиски бессмысленны. Он начал размышлять, куда может исчезнуть растение. Вспоминал свои годы в деревни и рассказы местных крестьян. Потом встал:
— Казраэль четко опиши, само растение, условия в которых росло.
Воробей стал перечислять:
— Стебель высокий, листья у головки, стебель уходит в воду, какая-то головка, как у камыша торчит прямо из…
Кален рассмеялся перебивая воробья:
— Оно перед нами.
Я смотрел на воду и не видел календры. На воде были лишь непонятные цветки коричневого цвета и длинными лепестками…
— Кален, признаю, сглупил. Наверное, я их видел до раскрытия бутонов. В зелье используется корень. Нужно совсем чуть-чуть.
Но он как варвар выдрал цветок целиком, подумал и нарвал еще десяток. Повернулся, кивнул.
Мы переместились к нему в комнату.
— Хватит самого кончика, не переборщи, а то из противоядия сделаешь новый яд.
Он кивнул, смешал снова свое противоядие, добавил корень и побежал в комнату. Я обернулся мошкой и последовал за ним.
Он влил в горло Малику зелье. По глазам целителей я понял, что они уже не верят. В этой комнате лишь Милена смотрела на Калена с надеждой.
Через десять минут жар ушел, бред прекратился. Малик просто спал
Как только Малику стало лучше, Милена бросилась обнимать Калена. И только сейчас позволила себе расплакаться. Кален стоял смущенный, дружески похлопывая ее и не зная, что делать:
— Спасибо… Спасибо… — она постоянно это повторяла.
— Все позади, успокойся Милена, ты должна быть с ним.
Она кивнула, обернулась к Малику, потом повернулась к Калену. В воздухе возникла бумага. Потом Милена взглянула на Калена. Она сказала:
— Встань на одно колено.
Не понимая, что происходит, он послушался. Она положила руки ему на голову и начала говорить:
— Я, принцесса престола Эдвара, за особые заслуги нарекаю тебя герцогом Олейским, — когда она говорила, на бумаге возникал текст ее речи, — и передаю тебе и твоему роду во владение замок Олей и его земли.
Текст на бумаге перестал появляться. Милена взяла бумагу, протянула ее Калену и потребовала:
— Поклянись верности императорскому дому, династии Грейнов и императору Эммеуту Первому.
— Клянусь.
— Можешь встать.
Целители смотрели на это удивленными глазами. Только что на их глазах эльф их бедной рыбацкой семьи стал герцогом Эдвара.
Через два дня Кален зашел в комнату Малика и Милены. Он сидел на кровати, оперившись на подушку, и читал местную газету.
— Я смотрю тебе лучше, — Малик еще был слаб, но бледность прошла. Он проспал после введения противоядия четырнадцать часов, когда проснулся, вставал только с помощью окружающих, мог только лежать. Сейчас он уже сидел.
- Я смотрю, герцогом тебя сделали, а манерам не научили. Или ты забыл кто я? На колени холоп, — Малик сделал серьезное лицо, но Кален лишь рассмеялся. Малик подхватил этот смех. Потом снова стал серьезным, — Когда будем в Эдваре, на людях ко мне и Милене обращайся ваша светлость, и будь вежливым, понял?
— Конечно.
— Тебе не интересно, что стало с прошлым герцогом Олейским?
— Надеюсь, Милена не отобрала у него земли, чтобы отдать мне?
— Это сделал я. Не смотри так удивленно, никто ради тебя не лишался титула. Герцога Олейского никогда не было, но был граф Олейский. В последнем бунте по моему приказу его убили. Так как Милена пожелала дать тебе высший титул, Грейну пришлось потрудится, чтобы земли соответствовали статусу герцога. В общем, почти все земли бунтарей теперь твои, герцог. Что с ними будешь делать?
— Когда тебе станет легче, я навещу свои владения, налажу там дела, перевезу туда родителей и вернусь к тебе. Сидеть там я не собираюсь.
— Я так и думал. Расскажи, как ярмарка?
— Представления после твоего отравления, я все-таки не очень верю в историю с насекомым, прекратили. Но сейчас, в последний день ярмарки, когда тебе легче, решили устроить на прощание.
— Я хочу участвовать.
— Тебя Милена живьем съест, когда узнает об этом. Она вообще запретила тебя навещать еще два дня, сказала, чтобы тебя все оставили в покое и дали набраться сил.
— И ты не боишься ослушаться ее?
— Ну, я же не ее муж, а его спаситель. Я ее не боюсь.
Малик взглянул на него с иронией. Кален рассмеялся:
— Она не знает, что я тут, и лучше бы, чтобы не узнала.
Комнату сотряс громкий смех обоих.
Ходить Малик без посторонней помощи смог через три дня. Он восстанавливался после отравления вот уже пять дней, и был недоволен скоростью улучшения, но целители сказали, что организм лучше не подгонять. Ярмарка уже закончилась.
