А еще я вспомнила кое-что, чего не заметила раньше. Что, когда мы с Брэдли приехали в ресторане, они сидели за столиком, накрытом на четверых, и у них уже стояли блюда.
Так же было, и когда мы уезжали.
Но главной мыслью, которая оттеснила все остальные, было то, что мама Киллиана не пришла на ужин по случаю его дня рождения.
— О, нет, — выдохнула я, подходя ближе и поднимая руку, чтобы положить ее ему на грудь. — Она собиралась приехать?
— У нас есть соглашение, — коротко сказал он, выглядя странно, говоря странно, будто он сдерживался, но едва-едва. — Чтобы дети не чувствовали всей той потери, которую они могут почувствовать из-за ее дерьма, мы делали все возможное, чтобы в особые дни подарить им семью. Не разбегаться совсем, черт возьми, но и не смотреть, как она спит в канун Рождества, что может натолкнуть их на определенные мысли. Но, по крайней мере, мы бы проводили вместе ужины по случаю дня рождения, Рождества, Дня благодарения. Если бы кто-то из нас нашел кого-то, это было бы частью сделки, и как бы то ни было, он должен был это принять. Мы развелись полтора года назад, разошлись еще годом раньше, и все было нормально. Она никогда не бросала детей.
— Итак, — осторожно начала я, — она позвонила? Объяснила…
— О да, эта стерва позвонила, — прервал меня Микки, злобно рыча.
Его тон напугал меня, но я заставила себя оставаться рядом с ним и держать руку на его груди, хотя он не касался меня и держался также странно, как и говорил.
— Звучит не очень хорошо, — тихо заметила я.
— Так и есть, — подтвердил он. — Ты этого еще не видела, но когда Килл побывает у нее, он просто меняется на глазах. Он дуется, капризничает. Это длится день или два, но я даю ему то время, что нужно, и он успокаивается. Он приезжает к ней на неделю, она все портит, так что, вернувшись, он снова для меня потерян. Порочный круг. Так что сегодня вечером, чем дольше она не появлялась, он знал,
— Что они знали? — осторожно спросила я, когда он больше ничего не сказал.
— Что она пьет не просыхая.
Я судорожно сглотнула, Микки продолжил:
— Когда мы были вместе, я прикрывал ее задницу. Говорил себе, что дети этого не понимают. Это была ложь. Они все видят. Хуже того, они это чувствуют. Такое случалось не так уж и часто, но я-то наблюдал это постоянно, черт возьми. После того, как я решил, что этот раз будет последним, когда она вернулась домой, я собрал ее вещи. Велел ей бросить пить или убираться нахрен. Она сказала, что у нее нет никаких проблем, хотя у нее было такое похмелье, что она выглядела лет на восемьдесят. Я сказал ей, что если ее исчезновение из дома на три дня без предупреждения, чтобы напиться, не было для нее проблемой, ей нужно забрать свои шмотки и уйти. Затем она схватила свои шмотки и свалила.
Я подошла ближе и прошептала:
— Микки.
— После того как я от нее отделался, она взяла себя в руки и никогда не вела себя подобным образом, когда дети были у нее. Никогда не бросала детей на произвол судьбы. Никогда не пропускала ни одного особого ужина. Но мы сидели в ресторане уже двадцать минут до твоего прихода, Эми, она должна была встретиться там с нами, но так и не появилась. Через пятнадцать минут после того, как ты ушла, после четвертого сообщения, которое я не мог скрыть, что отправил этой стерве, чтобы узнать, где она, черт возьми, Килл начал сходить с ума. Потом он потерял контроль и закатил истерику. Я вывел его на улицу, чтобы успокоить, мне пришлось это сделать, но он хотел уйти. Мы ушли, отправились покупать гребаные гамбургеры в день рождения моего мальчика, потому что это было все, чего он хотел. Пришли домой, начали печь торт и разбирать подарки, позвонила стерва. Она набрала номер телефона Эш. Килл знал, что это была она, схватил его прежде, чем моя девочка смогла спасти его от этого дерьма, и он получил звонок на день рождения от матери, которая была полностью в хлам.
Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами.
О, Киллиан.
— Милый, — прошептала я, подходя еще ближе, теперь прижимая к нему руку.
— Он вел себя с ней хорошо, мой мальчик хорошо ведет себя со своей мамой, но, завершив разговор, слетел с катушек. Швырнув в стену тортом, испеченным для него Эш, он умчался в свою комнату. Мы поговорили, он все еще не успокоился, но я даю ему время. Я должен вернуться к нему, потому что мне нужно привести его в порядок и разобраться с беспорядком, учиненным Рианнон. Снова.
— Ладно, тогда иди, — предложила я.
— Нам надо поговорить.
Это не звучало многообещающе.
Но в тот момент речь шла не обо мне.
— Я никуда не денусь, — сказала я ему.
— Лучший поцелуй в моей жизни, — сказал он мне.
Я резко втянула воздух, эти пять слов пронеслись по моему горлу, к животу, прямо к кончикам пальцев ног.
— Хочу больше, — продолжал он. — Ты со мной?
Я кивнула и остановила себя от того, чтобы сделать это с унизительным энтузиазмом.
— Хорошо, — коротко ответил он. — Мы поговорили. Я разберусь со своим мальчиком, и мы поговорим еще.
— Хорошо, Микки.
Он резко наклонился и прикоснулся своими губами к моим.
