– И Бьянка Стерли устроила все это, чтобы оставить Аврору себе и вырастить ее как родную дочь?
– Я знаю, что это звучит безумно, – настаивала Серена. – Но если бы я могла снова поговорить с этой девочкой…
– Эта девочка понятия не имеет, кто вы такая, – перебил Гассер, раздраженно хлопнув руками по столу. – И все местные знают ее с самого ее рождения.
– А кто ее отец? – не сдавалась Серена. – Почему бы вам не спросить его, помнит ли он, что у него есть дочь от Бьянки Стерли?
– Ее отец был хорошим человеком и моим другом. Его не стало давным-давно, еще когда девочка была маленькой, – раздраженно отозвался командир.
Но Серена не желала слышать отговорок.
– Вы знали Аврору в лицо, – обвинила она полицейского. – Как вы могли не замечать сходства, встречая эту девочку каждую субботу в церкви?
– Я уже не принадлежу к общине, – признался Гассер. – Уже нет, – повторил он почти со стыдом. – Да будет вам известно, что кризис веры у меня начался именно после пожара в пансионе.
Серену поразило его откровение.
– После смерти вашей дочери я стал думать о своих девочках и о том, что не может быть Бога, который допускает такое.
Это противоречие было ей хорошо знакомо.
– Если Господь всемогущ и позволяет детям умирать, возможно, он не так добр, как говорят…
Командир кивнул.
– Забудьте эту историю, – посоветовал он.
Было видно, что он искренне беспокоится за Серену. Но она не могла забыть.
– Я потребую, чтобы судья назначил генетическую экспертизу для этой девочки.
– На основании какого преступления? Вы не можете доказать, что произошло похищение. Суд ответит вам, что не может назначить генетический тест без состава преступления.
Серена была обескуражена. Руки у нее связаны, и никто, казалось, не верил ей и не хотел помочь. Более того, единственный, кто, возможно, мог оказать ей поддержку, почел за лучшее не ввязываться.
– Адоне что-то знал, – повторила она.
– Адоне преследовали призраки, – парировал Гассер. – Шесть лет назад вы рисковали жизнью. Но на сей раз вы в ответе не только за себя, – заявил он и опять глянул на ее живот.
Серена примолкла. У нее не осталось сил спорить. На ум пришел единственный вопрос, который она еще не задала:
– Как ее зовут?
Командир догадался, что она имеет в виду дочь Бьянки Стерли.
– Ее зовут Леа.
– Я приеду к тебе.
– Нет, не надо.
– Почему? Я сейчас тебе нужен.
Серена не осмеливалась спросить Ламберти, верит ли ей хотя бы он. Даже если бы он ответил «да», она все равно заподозрила бы, что он говорит не искренне, а только из любви. С каждым часом она все больше осознавала, насколько абсурдна эта история.
– Тебе удалось поспать? – спросил профессор по телефону.
– Да, – солгала Серена. На самом деле она всю ночь ворочалась с боку на бок в кровати номера в апарт-отеле, но так и не нашла удобного положения для живота.
– Предполагаемая дата родов через неделю, – напомнил профессор. – Возможно, тебе стоит вернуться. Мы найдем способ разобраться с этим из Милана.
«Это» было жизненно важно, но Серена не могла требовать от него понимания.
– Сейчас я должна быть здесь, – упрямо возразила она. – Не беспокойся, я всегда успею вернуться. – Она знала, что просьба не волноваться возымеет противоположное действие, но сейчас она бы предпочла, чтобы ей не мешали и не подрывали ее решимость.
Ламберти в трубке застонал.
– Ты хотя бы делаешь дыхательные упражнения, которые порекомендовала гинеколог?
– Я их только что закончила, – снова солгала Серена.
– И ты не забываешь пить поливитамины, да?
Она терпеть не могла поливитамины, но принимала их регулярно.
– Не забываю, не переживай.
Ламберти окружал Серену вниманием и в знак поддержки прочел уйму книг о беременности. Он частенько забрасывал ее советами или предупреждал о том, что произойдет с ее телом и как она себя почувствует в определенный момент, но Серена уже испытала всё это во времена Авроры.
Она принимала его заботы, как любая мать в ожидании первенца.
Но жить с повторяющимися ощущениями было нелегко – слишком много воспоминаний. Серена мысленно возвращалась к прошлому, когда у нее не было никого, кроме малышки, которую она носила под сердцем, и никто о ней не заботился, потому что она сама так решила. Поскольку в то время она держала свое положение в секрете, никто не интересовался, как у нее дела.
Теперь она не знала бы, что делать без своего профессора.
– Я принимаю, что Аврора была только твоей. Но будущий ребенок и мой тоже, – напомнил он ей.
Раньше он никогда не говорил с ней так жестко, и этот новый тон немного напугал Серену. Она поняла, что впервые боится его потерять.
– Я не сошла с ума, – сказала она. – И ни за что не рискнула бы благополучием нашего ребенка. Но ты должен мне доверять.
– Я постараюсь, – только и ответил профессор.
Когда они попрощались, Серена задумалась о смысле его последней фразы. Это ультиматум или обещание? Затем она снова сосредоточилась на вождении.
