– Вот наш семейный альбом. – Женщина протянула книгу Серене. – Я уверена, что вы найдете здесь ответы, которые развеют все ваши сомнения.
Серена неохотно взяла фотоальбом и начала листать. Новорожденная на первых страницах совсем не походила на маленькую Аврору, да и в первые два года жизни была другой. Но с третьего года сходство стало поразительным. Безусловно, это была та самая девочка с фотографии, сделанной в церковке. В этом не могло быть сомнений.
Леа часто позировала одна, на фоне гор, но имелись и снимки с родителями. Как и говорил Гассер, отец казался хорошим человеком. Веселая улыбка, добрые глаза. Леа во многом пошла в него. Этого незнакомца можно было принять и за отца Авроры. Серена спрашивала себя, какая нелепая судьба могла допустить, чтобы две девочки, происходящие из разных миров и зачатые людьми, не связанными кровным родством, были так похожи.
Неоспоримо было одно: Леа и Аврора были несовершенными копиями друг друга.
Пролистывая альбом заново, Серена наткнулась на фотографию, от которой замерла. Бьянка Стерли держала на руках дочь, готовую идти в детский сад: четырехлетняя Леа была одета в голубой передничек и держала красную корзинку. В глазах матери светилась настоящая любовь.
При виде этих воспоминаний о другой жизни уверенность Серены на мгновение поколебалась. Охваченная внезапной тревогой, она закрыла альбом и взглянула на девочку, сидящую перед ней.
К своему изумлению, она обнаружила, что, пока она рассматривала фотографии, Аврора нашла в себе силы поднять глаза. И теперь внимательно смотрела на нее.
– Как его зовут? – спросила девочка.
После стольких лет снова услышав ее голос, пусть и ставший взрослее и четче, Серена на секунду растерялась и не сразу поняла вопрос. А, ну да – как зовут малыша у нее в животе.
– Мы еще не выбрали имя, – призналась она.
– Вы уже знаете пол?
– Это мальчик.
Девочка приняла информацию к сведению, но больше ни о чем не спросила. Последовало бесконечное молчание, которое нарушил пастор-пятидесятник:
– Итак, синьора, вы убедились?
Серена мгновение помедлила.
– Нет, – твердо произнесла она.
Этот ответ удивил всех, особенно командира Гассера, который больше остальных надеялся на мирное разрешение вопроса.
Но Серена хотела ясности.
– Я не могу никого заставить пройти анализ ДНК, – сказала она. – И все же я прошу, чтобы мне предоставили это последнее доказательство. – Она посмотрела на Бьянку Стерли и слегка наклонилась к ней. – Я знаю, что на это сложно согласиться и что для вас моя просьба звучит как обвинение. Но даже если так, поставьте себя на мое место и попытайтесь представить, каково жить, мучаясь такими сомнениями. Я прошу вас как одна мать другую.
Серене было важно изложить свою просьбу при Авроре. Она надеялась, что, даже если она получит отказ, в будущем дочь найдет в себе смелость докопаться до истины самостоятельно. Конечно, в этом случае сейчас придется оставить Аврору здесь и снова с ней попрощаться. Но выбора не было.
Серена подождала ответа, которого не последовало. Затем встала и направилась к выходу.
– Спасибо за встречу, – сказала она, обращаясь ко всем присутствующим. Однако ее последний взгляд был устремлен на девочку, которая снова опустила глаза.
Девочка сидела под деревом возле хижины, обняв ноги и прижав колени к груди. Рядом на траве спал бордер-колли.
Она смотрела в сторону елового леса. Время от времени порыв ветра подхватывал и трепал ее волосы, но она тут же их поправляла. Жест был машинальным: ей с раннего детства не нравилось быть растрепанной.
Еще стояло лето, но свежий ветерок предвещал наступление осени.
– Как насчет что-нибудь поесть?
Леа не слышала, как подошла мать.
– Нет, спасибо, – ответила она.
Женщина немного подождала, а затем села рядом, скрестив ноги:
– Хочешь поговорить?
Девочка на мгновение задумалась, а потом кивнула.
– Я знаю, это все странно, и чувствую то же, что и ты, – сказала Бьянка. – Но все-таки, по-моему, мы правильно сделали, что с ней встретились.
– По-твоему, эта синьора действительно верит в то, что говорит?
– Она перенесла травму, которую трудно преодолеть. Поэтому я считаю, что нам нужно постараться проявить понимание.
– Она так на меня смотрела… – Леа не договорила. – Как будто ждала, что я что-то сделаю или вспомню ее лицо.
Мать улыбнулась:
– Знаю, это чудно́.
– Сначала она меня напугала, но потом мне стало ее жаль.
– Это нормально. – Женщина взяла ее за руку. – Я горжусь тем, что моя дочь переживает за других. Значит, я хорошо тебя воспитала, – с улыбкой добавила она. – Это важно – чтобы ты умела сочувствовать людям.
Девочка повернулась и посмотрела на нее:
– Как бы ты поступила на ее месте?
– Я бы вела себя точно так же, – не раздумывая, ответила Бьянка. – Будь у меня сомнения, я бы не сдалась. Будь у меня уверенность, я восстала бы против всех и вся, чтобы получить доказательства.
– Значит, она никогда не оставит нас в покое? – забеспокоилась Леа.
– Выход есть, – ответила ее мать. – Если мы сделаем анализ, эта женщина наконец обретет душевный покой, которого заслуживает.
– А как берут ДНК? – спросила девочка.
