– Да я так, к слову, – оправдалась Серена. – Естественно, тебе пора в Милан. И потом, в понедельник тебе в школу, – повторила она, словно желая указать, что это ей как родителю положено напоминать об этом дочери.
– Тогда увидимся завтра вечером, – сказала девочка, гадая, зачем же мама позвонила.
– Завтра ужинаем пиццей, – объявила та, будто не желая с ней расставаться.
– Отлично, – ответила Аврора.
Что на маму нашло? Почему она так себя ведет? Все это очень странно. Затем ей вспомнилось, что у Серены есть шестое чувство. Аврора заключила тайный уговор с голоском за дверью сломанного туалета и не хотела себя выдать. Надо поскорее закончить разговор, пока мать что-нибудь не заподозрила.
– Но сейчас мне пора к остальным. Мы готовимся – вечером у нас праздник фей-бабочек.
– Конечно, беги к подружкам, – отпустила ее Серена. – Я поглажу за тебя Гаса.
– Просто не забывай его кормить, – сказала Аврора – возможно, слишком резко.
Они попрощались. Эта беседа все еще звучала в ушах Авроры. Под конец тон матери изменился: она явно огорчилась, что от нее так быстро отделались, и старалась это скрыть. Девочке стало стыдно. Захотелось перезвонить маме, но она сдержалась. В прошлом она слишком часто понимала поведение Серены неправильно. И у них было правило: никаких телячьих нежностей. Но вдобавок Аврора была уверена: если бы они еще поговорили, она бы не удержалась и призналась в том, что собирается сделать ночью.
«Так лучше», – подумала она. Секрет надо хранить.
Остаток вечера прошел как нельзя лучше. На празднике были танцы, болтовня и смех. Фуршет со сладостями и канапе, которые маленькие гостьи пансиона приготовили сами, был очень вкусный. К тому же там была гора попкорна.
Время от времени Аврора отвлекалась, и тогда ее ум занимал только обещанный сюрприз. Интересно, что же это. Она по-прежнему не очень-то верила, что за дверью сломанного туалета прятался гном, но ее приятно будоражила мысль о том, что скоро все сомнения рассеются.
Хасли объяснил ей, что нужно делать. Поскольку особое поручение казалось совсем простеньким, Аврора надеялась, что нигде не ошибется.
Около половины девятого некоторые девочки, сытые и усталые после долгого дня, начали зевать. Вскоре Берта объявила, что праздник окончен.
Музыку выключили, и начались приготовления к последней ночи каникул.
Девочки почистили зубы, и, как всегда, каждой выдали по маленькому колокольчику на случай, если понадобится позвать воспитательницу, и по бутылке воды на случай, если они проснутся от жажды.
Луиза проводила Аврору в ее комнату, чтобы уложить спать. Девочка отказалась расстаться со своими крыльями феи-бабочки и надела их поверх ночнушки. Лучше она поспит на животе. Ей слишком нравилось их носить, и она была убеждена, что по возвращении домой такой возможности ей больше не представится.
Как только Луиза выключила свет и вышла из мансарды, девочка проверила время. Ее розово-зеленые часы «Свотч» с фосфоресцирующим циферблатом показывали девять тридцать семь.
Но начать выполнять поручение она могла только после того, как все уснут.
Однако Аврора тоже чувствовала, что веки у нее тяжелеют, и боялась, что заснет, если закроет глаза хотя бы на несколько мгновений.
Она уже не была уверена, что сможет сопротивляться сну.
Тут ей в голову пришла идея. Однажды мама рассказала ей, что, когда древнеримским воинам предстояло сражаться на рассвете, они выпивали перед сном много воды, чтобы мочевой пузырь разбудил их еще до восхода.
Аврора приподнялась в постели, взяла бутылку, стоявшую на тумбочке, и выпила все до капли, не сомневаясь, что через пару часов придется бежать в туалет. Потом она снова легла щекой на подушку и закрыла глаза, улыбаясь при мысли о том, что ее ждет. Инструкции гнома были ясны: чтобы приступить к особому поручению, нужно дождаться полуночи и тогда спуститься вниз.
Все, что ей надо сделать, – отворить дверь в шале.
Аврора открыла глаза – она стояла посреди чердака. В круглое световое окно, откуда открывался вид на горы, проникали лучи рассветного солнца.
Опустив голову, она увидела под босыми ступнями мягкий, зеленый, как лужайка, ковролин.
Затем огляделась.
Наклонный потолок был расписан: голубое небо, усеянное белыми облачками. У стены стояла заправленная розовая кровать, накрытая красивым красным покрывалом. Тумбочку заменяла табуретка, на которой стояло маленькое распятие на алебастровой подставке, а вместо шкафа – зеленый сундук. На полке – коллекция животных, вырезанных из древесной коры. Пара шкафов, полных книг. В одном углу – светильник под абажуром, на котором вышиты олени в благородных позах и с гордым взглядом.
Кроме того, в комнате была уйма игрушек. Деревянная кухня с кастрюльками и сковородками. Точная миниатюрная копия швейной машинки. Деревянный волчок на шнурке. Лошадка на колесиках. Кукольный домик с мебелью. Семейка плюшевых мишек. И сидящая в кресле-качалке кукла с такими светлыми волосами, что они казались белыми; кукла смотрела на Аврору голубыми-преголубыми глазами.
