Гассер вел себя с Сереной даже слишком мягко — другой на его месте послал бы ее куда подальше. Но хотя она его и ненавидела, этот человек оказался отзывчивее многих других. В тот раз он, казалось, искренне за нее переживал. Он спросил, не употребляла ли она наркотики или алкоголь. Не в состоянии отрицать то, что было очевидно по ее поведению, Серена притворилась оскорбленной и повернулась спиной, чтобы уйти. Присутствующие снова начали молиться. И лишь одна женщина продолжала смотреть на нее. Сестра Адоне.
Сейчас, спустя столько времени, Серена плохо помнила, как выглядела Бьянка Стерли. Короткие светлые волосы. Не слишком высокого роста. Очки. Молочно-белая кожа. Больше всего ей запомнилось суровое, жесткое выражение лица.
В ее неотступном взгляде Серене чудилось осуждение. Теперь она уже не была уверена, что сможет ее узнать.
Серена решила не приближаться к прихожанам, а понаблюдать издалека в надежде, что различит среди них Бьянку Стерли до прибытия Гассера: ей не хотелось оправдываться за свое присутствие в Вионе. Она прошлась, держась края лужайки перед зданием общины. К счастью, никто не обращал внимания, не спрашивал, кто она такая и что здесь делает.
Атмосфера была приятной. Люди смеялись, все выглядели спокойными и беззаботными. Мужчины и женщины всех возрастов, молодые и старые. Дети играли в догонялки, подростки сбились в стайку у низкой ограды. Ясно ощущалось сильное чувство общности.
На мгновение Серена пожалела, что никогда не испытывала ничего подобного. Она затосковала по глюкам — пожалуй, только с ними ее объединяло нечто сопоставимое. Но глюкам всегда не хватало самого важного элемента — радости.
Размышляя об этом, она увидела подъезжающий фургон, на борту которого все еще разборчиво читалась надпись «Книги». Серена сосредоточилась, не сомневаясь, что скоро увидит, как из автомобиля выйдет сестра Адоне.
Машина припарковалась. Раньше водительской дверцы открылась дверца со стороны пассажира. Из фургона вышла светловолосая девочка лет двенадцати-тринадцати. Серена видела ее только со спины. Девочка подошла к компании ровесниц. Серена сразу сообразила, что это та самая племянница Адоне, которая по воле своего дяди ничего о нем не знала. «Интересно, так ли это до сих пор, — задумалась Серена, глядя на нее. — Интересно, соблюдала ли ее мать уговор ничего ей не рассказывать и после смерти брата».
Серена подождала, пока из фургона выйдет Бьянка Стерли. И наконец увидела ее: женщина не сильно изменилась. Только волосы слегка поседели. Она по-прежнему была очень худой.
Пока сестра Адоне запирала машину, внимание Серены снова привлекла ее дочь, которая с улыбкой обнимала и целовала подруг. Когда девочка обернулась, Серена увидела ее лицо.
У нее ни на секунду не возникло сомнений. Это была Аврора.
Серена не раздумывая бросилась к девочке. Чем ближе, тем больше она уверялась в том, что видит. Аврора выросла, стала на семь лет старше, но это была она. На голове у нее больше не было буйной копны волос, но это нисколько не поколебало уверенности Серены. Материнский инстинкт подсказывал ей, что она не ошибается.
— Аврора! — крикнула она.
Кое-кто обернулся, но девочка продолжала болтать с ровесницами.
— Аврора! — сдавленным голосом повторила Серена.
Радость и отчаяние слились воедино. Невозможно было передать ее чувства.
Пошатываясь и держась за живот, она шла к дочери. Чуть не споткнулась, но ее не остановило даже это. Прошло столько времени, что она не хотела терять ни секунды больше. Происходило что-то вроде чуда. Серена не задавалась вопросом, почему это происходит и почему именно сейчас. Она больше не пыталась мыслить рационально. Ей хотелось лишь снова обнять свою дочь.
— Аврора! — еще раз окликнула ее она. По ее лицу текли слезы.
На сей раз девочка посмотрела на нее, как, впрочем, и ее подруги, и остальные прихожане. Серена уловила что-то в ее взгляде. Удивление? Изумление? Нет, замешательство. Как будто девочка не уверена, что обращаются к ней.
Серенa раскинула руки и прижала ее к себе. Девочка застыла, словно парализованная. Однако через несколько мгновений высвободилась и оттолкнула Серену, но при этом упала сама.
Испугавшись, что это она сбила ее с ног, Серена протянула ей руку. Но замерла, увидев выражение лица Авроры. Дочь ее боялась.
А потом девочка закричала.
— Почему вы не пришли ко мне? Почему я узнал о вашем присутствии в деревне таким образом?
Тон Гассера звучал спокойно, но твердо. Серене он напомнил строгого преподавателя, отчитывающего ученицу, к которой он тем не менее очень хорошо относится.
Внешний вид командира изменился. Он набрал вес и сбрил усы. Дочери тоже выглядели по-другому: на семейной фотографии, стоящей на столе, вместо двух маленьких девочек были изображены две девушки. А вот жена осталась прежней, разве что подстриглась.
— Вы понимаете, что вас чуть не линчевали? — спросил командир, вырвав Серену из раздумий. — Само собой, все подумали, что вы хотите напасть на девочку.