— Как ты? — спросил он, проведя рукой по растрепанным волосам.
— Уже лучше, — ответила Серена, гадая, может ли он прочесть в ее глазах, как необходимо ей было его увидеть. — Аврора мертва, — добавила она.
Впервые произнести эту фразу вслух оказалось не так больно, как она полагала. Серена поняла, что всегда знала правду. В противном случае сейчас ее снова охватило бы отчаяние. Однако эта правда уже давно пустила корни в глубине ее души.
И теперь Серена была готова.
Слово «пропала» можно было отделить от имени ее дочери. И все наконец обрело смысл. Даже открытое окно в мансарде шале вновь стало просто жестокой и смешной случайностью, не более чем издевательской шуткой ее неправильной вселенной.
Адоне промолчал. Как всегда, повернулся и зашагал в хижину. И как обычно, Серена последовала за ним.
В мастерской потерянных книг стоял невыводимый запах растительного клея. В воздухе, наполненном бумажной пылью, порхал мотылек. На мгновение Серена позавидовала ему — такой бездумный, такой беспечный! Но затем вспомнила, что она — совсем другое насекомое.
Дождевой червь, который размножился с помощью партеногенеза, дав жизнь идентичной себе маленькой девочке с копной светлых кудряшек.
Тем временем переплетчик подошел к верстаку, где стояла инкрустированная деревянная шкатулка с неповторимой коллекцией закладок. Серена с радостью часами разбирала бы эти артефакты из жизни совершенно незнакомых людей только затем, чтобы узнать отрывок из их истории и таким образом забыть о своей собственной.
Но рядом со шкатулкой лежало кое-что еще — листок бумаги, который Адоне протянул ей.
— Думаю, тебе лучше это забрать.
Серена узнала письмо, которое оставила на столе в своих апартаментах перед тем, как отправиться в лес, и поскорее сунула его в карман, собираясь от него избавиться.
— Наверное, ты посчитал меня дурой, — сказала она, полагая, что переплетчик его прочел.
— В нем ошибка, — ответил Адоне.
Это ее удивило. О чем он и почему это важно?
— Мы с сестрой больше не разговариваем друг с другом, но ты написала, что она не хочет, чтобы я виделся с племянницей, — сказал переплетчик.
Серена вспомнила свой постскриптум к письму.
— У моей сестры свои взгляды и убеждения, и она ко мне очень сурова, — признал он.
Серена вспомнила, каким непреклонным был взгляд блондинки с короткими волосами в ту субботу, когда она, Серена, помешала службе пятидесятников, разыскивая командира Гассера.
— Но это было мое решение, — пояснил Адоне. — Это я не хочу, чтобы племянница обо мне знала.
Кассирша в универмаге говорила обратное, и Серена готова была провалиться сквозь землю от стыда, что поверила сплетням. Но сейчас речь шла о другом, и ее единственный друг, похоже, пытался ей что-то сказать.
— Почему ты не хочешь, чтобы твоя племянница знала, что у нее есть дядя?
— Ты не знаешь всей истории.
Серене вспомнились слова Гассера. Когда она с вызовом спросила начальника полиции, сколько пожаров устроил Адоне, чтобы заслужить бесконечную кару, тот ответил, что дело не только в поджогах.
— Я никогда не хотел причинять никому вреда, — повторил Стерли. — В тот день я уже установил свои устройства среди деревьев, — добавил он, восстанавливая в памяти какой-то случай из прошлого. — Обычно я смотрел, как разгорается пламя, с безопасного расстояния. Я всегда старался задержаться как можно дольше, чтобы полюбоваться игрой зверя. Помню, в тот день я пробыл там довольно долго. И, уже собираясь уходить, увидел перед собой этого человека.
Адоне с потерянным видом опустил взгляд в пол. Серена уже боялась услышать, чем закончится его рассказ, хотя он только начал говорить.
— Турист стоял в нескольких метрах от меня, но нас разделяла огненная стена. Не подозревая, кто я, он кричал и звал меня на помощь. Я не мог добраться до него, но я пытался. Клянусь, я пытался. — Он поднял руки в черных перчатках, скрывающих шрамы. — Зверь проглотил его у меня на глазах. Я никогда не забуду взгляд этого человека, когда он тонул в пламени.
Серена почти видела, как бедняга барахтался, пока огонь тащил его на дно. Адоне Стерли был немногословен, но заимствовал слова из книг и каждый раз старался подобрать наиболее подходящие. Это вызывало уважение. Серена подошла к нему и коснулась его щеки.
— Я не могу тебя судить, — сказала она, поглаживая его кожу. — И даже не думаю, что хочу.
Он кивнул, все еще отводя взгляд.
Серена подняла его подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. И поскольку они были в настроении для признаний, она тоже решила раскрыть ему один секрет.