Мисс Милбурн показали все огромное здание сверху донизу, не исключая постельного белья; она побывала в кладовых и буфетных; служанки приседали перед ней в реверансах; экономка посвятила ее в таинства управления домашним хозяйством; а герцогиня небрежным тоном поделилась с Изабеллой своими планами на тот случай, если ее сын приведет домой молодую жену. Белле следовало бы чувствовать себя польщенной, но вместо этого мисс Милбурн испытала внезапный иррациональный страх, вызвавший недоумение у ее родительницы. В свое оправдание девушка смогла сказать лишь, что не любит герцога, а сие замечание было слишком легкомысленным и поверхностным, чтобы ее матушка отнеслась к нему всерьез.
Мисс Милбурн потерялась в огромном особняке; ее возили в экипаже по процветающему поместью; обедала она на золоте; ей прислуживала целая армия слуг в ливреях. Белла вдруг представила себя хозяйкой всей этой роскоши и, поскольку была всего лишь женщиной, не могла не почувствовать всей привлекательности подобной картины. Но рядом с ней тоскливо переминалась с ноги на ногу начисто лишенная какой бы то ни было романтики фигура ее сиятельного воздыхателя, являвшего собой ходячий образчик педантичной вежливости. Северн обращался с Изабеллой с помпезным уважением, одаряя ее своим восхищением так, словно это была акколада[55]. Его сиятельство был столь же несокрушимо педантичен в ухаживании за девушкой, которую полагал сделать супругой, как и во всех прочих подробностях собственной размеренной и упорядоченной жизни. Единственным проявлением страсти, которое он себе позволил, стало пылкое прикосновение губами к ее руке.
Изабелла сомневалась, что Северну когда-либо придет в голову сжать ее в объятиях и осы́пать поцелуями, что, к большому сожалению, без особых колебаний позволил себе лорд Ротем. Белла знала, герцог никогда не выйдет из себя и не накричит на нее, не совершит экстравагантных поступков, не станет угрожать вышибить себе мозги или сбиваться с ног, разыскивая для нее цветы не по сезону. Мисс Милбурн была уверена, что представления Северна о правилах приличия не позволят ему вступить даже в незначительные пререкания с ней, поскольку, стоило ей вызвать его неудовольствие, как на лице герцога появлялось еще более бесстрастное выражение и он отходил от нее в сторонку, чтобы спустя некоторое время вновь оказаться рядом с таким видом, словно гармонию их взаимоотношений ничто не нарушало.
Он неодобрительно относился к азартным играм, проявлял лишь поверхностный интерес к бегам, дабы не отставать от моды, выбирал себе друзей из числа наиболее степенных, уравновешенных современников и был склонен предаваться морализаторству относительно таких удручающих пороков, как недостаток воспитания и манер, легкомысленность молодежи и отсутствие скромности у девушек, полагающих себя центром притяжения общества.
И вот когда впереди уже совершенно отчетливо замаячило блестящее обручение, мисс Милбурн вдруг со всей определенностью поняла, что не сможет выйти замуж за Северна. Ужаснувшись собственному поведению, тому, что поощряла его ухаживания, и сожалея о том, что позволила себе в пику Джорджу принять приглашение герцогини посетить Северн-Тауэрз, Изабелла сделала все возможное, чтобы не дать его сиятельству совершить непоправимое. Она стала вести себя с ним с нескрываемым отчуждением и холодностью.
Герцогиня, заметив эти перемены в отношении мисс Милбурн к ее сыну, высказала мнение, что она – очень хорошо воспитанная девушка, поскольку подобная чопорная сдержанность полностью соответствовала ее собственным представлениям о достойном поведении. Даже малая толика столь отталкивающей холодности, которую Белла продемонстрировала герцогу, повергла бы Джорджа в отчаяние, но Северн, с полным основанием полагая себя самым большим призом на матримониальном рынке, увидел в этом лишь потрясающую женскую скромность и оттого ничуть не смутился. Мисс Милбурн чувствовала себя так, словно угодила в западню, и, появись в этот момент в Северн-Тауэрз лорд Ротем, она с охотой позволила бы ему умыкнуть себя на луке седла. Но, хотя его светлость, несомненно, повиновался бы мисс Милбурн с превеликой радостью, знай о ее желании, он не имел о том ни малейшего представления. И его романтическое присутствие не нарушило респектабельности родового гнезда герцога.
Северн объяснился Белле в любви; Изабелла отвергла его лестное предложение. Герцогиня изумилась и оскорбилась одновременно, а миссис Милбурн заключила, что злонравная дочь окончательно лишилась рассудка.
Она привезла ее обратно в Лондон, именно здесь в полной мере осознав все последствия отказа принять руку и сердце герцога. Никто не верил, что его сиятельство наконец-то отважился сделать предложение. Миссис Милбурн читала правду в тщательно скрываемых улыбках, коими встречалось любое упоминание об этом деле, и приходила в ужас. Высший свет нисколько не сомневался, что маменька его сиятельства исподволь таки добилась своего, а возвращение Милбурнов в город означало поражение.
