Судя по всему, Геро в этом сомневалась, но сама мысль о том, что Шерри приедет сюда искать ее, показалась ей столь прекрасной, что она не стала возражать против плана действий, предложенного ее умудренной опытом хозяйкой.
Мистер Рингвуд, который, хоть и считался не слишком надежным корреспондентом, тем не менее писал со скрупулезной регулярностью, сообщая об успехах Шерри. Геро втайне орошала эти послания слезами, и не реши она предоставить виконту возможность забыть себя, если таково будет его желание, то уже непременно давно отписала бы ему, чтобы успокоить.
Узнав о том, что виконт пустился во все тяжкие, она почувствовала себя так, словно сердце у нее и впрямь готово разорваться, и решила: он перестал горевать из-за ее исчезновения. Когда к Геро вернулся дар речи, она уже в третий или четвертый раз обратилась к леди Солташ с просьбой разрешить ей подать прошение о том, чтобы получить место в Семинарии для молодых леди. Но ее светлость не дала ей договорить:
– Оставьте свою слезливую сентиментальность, Геро! Что на вас нашло, раз вы опять заговорили о подобных глупостях?
– Я всего лишь получила очередное письмо от Джила, мадам, которое… которое…
Ее светлость властным жестом протянула руку, уже слегка тронутую подагрой. После недолгого колебания Геро вложила в нее упомянутое послание. Леди Солташ прочла его, и на лице ее не дрогнул ни один мускул.
– Пустился во все тяжкие, не так ли? – заметила она. – Очень на него похоже. Именно этого я и ожидала! Ну а теперь скажите мне, что в этом письме, помимо достойных сожаления грамматических ошибок, могло привести вас в такое уныние?
– Разве у вас не сложилось впечатление, что Шерри позабыл обо мне, мадам? – с надеждой осведомилась Геро.
– Как, только из-за того, что он ведет себя, словно глупый мальчишка? Ничего подобного! Он намерен и далее притворяться, дабы никто, милочка, и, в первую очередь, вы сами, не догадался о том, как ему плохо. Право слово, глядя на несносного мальчишку, я начинаю питать вполне определенные надежды! Уберите это письмо подальше, дорогуша, и больше о нем не думайте! Полагаю, сегодня вечером мы можем посмотреть в театре «Ройял» вполне пристойную пьесу. А теперь, будьте добры, присядьте за мой стол и напишите две небольшие записочки – приглашения сэру Карлтону Фрому и мистеру Джасперу Тарлетону, пусть окажут мне честь и составят компанию на нынешний вечер. Мы отправим одного из слуг заказать для нас ложу.
Геро молча повиновалась, но, справившись с заданием едва наполовину, подняла голову и заявила:
– В конце концов, если Шерри намерен развлекаться, не понимаю, почему бы и мне не последовать его примеру!
– Прекрасно! – со смехом заключила ее светлость. – Итак, вы намерены разбить сердце мистеру Тарлетону? Желаю удачи!
Геро, смущенно захихикав, ответила:
– Но он же совсем старик, мадам!
– Старик! Если он хотя бы на один день старше тридцати пяти, то я клянусь больше никогда не надевать свой новый парик!
– В таком случае он чересчур стар, чтобы его сердце можно было разбить, – поправилась Геро. – Он мне очень нравится, потому что неизменно добр и вежлив, а еще он весьма забавный.
Леди Солташ, получавшая ни с чем несравнимое удовольствие от зрелища того, как ее старый друг, Джаспер Тарлетон, готовится вот-вот пасть жертвой невинного очарования ее юной протеже, окинула Геро задумчивым взглядом, но больше не сказала ни слова. Она питала несомненную привязанность к мистеру Тарлетону, однако после провала своих неоднократных попыток вызвать у него интерес к какой-либо заслуживающей внимания даме вынуждена была признать, что получит огромное удовольствие от того, как он потеряет голову из-за леди столь же недостижимой, сколь и безразличной к нему. Мистер Тарлетон, решила ее светлость, уж слишком уверовал в себя, так что небольшая встряска пойдет ему лишь на пользу.
Джаспер был завидным холостяком и владельцем небольшого, но симпатичного и славного поместья, расположенного в нескольких милях от Бата. Этот достопочтенный джентльмен считался книжным червем, что, очевидно, не позволило ему в полной мере испытать на себе притяжение и соблазны Лондона; бытовало мнение, будто в молодости он пережил сильнейшее разочарование, чем и объяснялось отвращение, которое Тарлетон питал к супружеству. Но, как бы то ни было, Джаспер не выказывал никаких признаков женоненавистничества, однако умудрился остаться холостяком, обретя славу крепкого орешка. Многие дамы пытались вскружить ему голову, поскольку, помимо весьма недурного материального положения, он обладал приятной наружностью, тонким вкусом и изящными манерами. Но, будучи неизменно готовым к легкому, элегантному флирту, он неизменно умудрялся оставить у своей очередной пассии несомненное впечатление о полном отсутствии серьезных намерений.
