Тем временем начался первый котильон, который Геро танцевала с Джорджем; после него все отправились пить чай. К этому моменту Изабелла уже привлекла к себе привычный круг воздыхателей, самым ярким представителем которого можно было счесть сэра Монтегю.
Геро и мистер Тарлетон сели за стол, где не оказалось больше свободных мест; и, когда виконт все-таки протиснулся в до отказа забитую столовую залу, ему пришлось присоединиться к нескольким оставшимся без дам джентльменам у буфета. Здесь он обнаружил и лорда Ротема, который, по своему обыкновению, выглядел мрачным как грозовая туча; из-за ужасного расположения духа Шерри позабыл, что расстался с Джорджем едва ли не врагом, и благодарно окликнул его, почуяв в нем родственную душу.
– На редкость неудачный вечер! – в сердцах воскликнул виконт. – Здесь в сто раз хуже, чем в «Олмаксе»!
– Хотелось бы мне знать, – проворчал Джордж, с угрозой глядя на друга, – какого черта ты имел в виду, когда сказал, что это вроде бы я завоевал благосклонность мисс Милбурн?
– Никогда не говорил тебе ничего подобного! – заявил в ответ виконт. – Впрочем, она сама призналась мне в этом чуть ли не открытым текстом. Ну, а на тебя что нашло?
– Я просил у Изабеллы позволения сопроводить ее к чаю, однако она ответила, что уже обещала эту честь Монти. Тогда я станцевал с ней второй контрданс, но она вела себя так, будто видит меня впервые в жизни!
– Пусть это станет тебе уроком никогда не оказывать моей жене чрезмерного внимания! – сурово заявил ему Шерри.
– Но не может же она всерьез думать, будто между мной и Котенком есть что-то еще, кроме самой обычной дружбы! – вскричал Джордж.
– Кто просил тебя называть мою жену Котенком? – с вызовом заявил виконт.
– Ты сам и просил, – отозвался Ротем.
– Вот как! – ошеломленно протянул Шерри.
– Никогда не думал, что Несравненная способна поверить в такую чушь! – вспылил Джордж, покраснев от негодования. – Неужели я дал ей повод полагать, будто могу хотя бы взглянуть на другую женщину?
– Ну ты даешь! – воскликнул Шерри. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Если то, что ты поцеловал мою жену на балу у Фейкенхемов, теперь не считается поводом…
– Она ничего не знала об этом!
– Совсем наоборот! Котенок пыталась убедить ее отговорить тебя от дуэли со мной!
– Боже милосердный! – пробормотал Джордж и побледнел. – Так вот почему… Я должен поговорить с ней!
– Здесь тебе это не удастся, – с мрачным удовлетворением заключил Шерри. – А вообще мы с тобой похожи на двух идиотов, раз бегаем за женщинами, которые нас и в грош не ставят! И выпить нечего, кроме чертового чая!
– Она выйдет замуж за Монти! – угрюмо проронил Джордж.
– Только не Изабелла!
– Завтра она едет в его коляске на какую-то дурацкую экскурсию. Она сама мне об этом сказала. Все, здесь мне больше делать нечего. Я возвращаюсь в «Уайт Харт». Там подают недурной шамбертен.
– Будь я проклят, если не пойду с тобой! – провозгласил Шерри.
– Ты не можешь. Ты сопровождаешь леди Шерингем и мисс Милбурн.
– Я вернусь, чтобы отвезти их домой, – сказал Шерри, – разве что… Клянусь Юпитером, я же могу заставить Ферди отдать мне свою очередь на котильон!
– И какой в этом смысл? – осведомился Джордж. – Сегодня я уже поступил точно так же, но дело-то в том, что балы – неподходящее место для личных разговоров. Вас постоянно разъединяют движения танца, и в результате все заканчивается ссорой.
– Что ж, пожалуй, ты прав, – согласился Шерри. – А если я увезу Котенка…
– Ты не можешь так сделать! – воскликнул Джордж, шокированный до глубины души. – На этих балах дьявольски строгий этикет! Более того, если она откажется уехать с тобой, ты будешь выглядеть еще бо́льшим дураком, чем сейчас.
– Клянусь богом, ты прав! – заявил Шерри. – Я был идиотом, что приехал сюда! Идем, Джордж!
Итак, обе дамы, изо всех сил постаравшиеся продемонстрировать свое равнодушие их светлостям, имели сомнительное удовольствие наблюдать, как те уходят с празднества. Девушкам следовало бы испытывать удовлетворение, оттого что их намек был понят столь ясно, но вздымающиеся груди обеих дамочек распирало отнюдь не это чувство. Ощутив временное облегчение в связи с тем, что на протяжении следующего часа они подчеркнуто игнорировали друг друга, каждая леди вскоре почувствовала ужасную головную боль и выразила жгучее желание немедленно отправиться домой.
Геро, проведя бессонную ночь, на следующее утро действительно проснулась с головной болью и подозрительно припухшими глазами. Леди Солташ хватило одного взгляда на нее, чтобы отправить девушку обратно в постель. Она же порекомендовала ей взглянуть на себя в зеркало и решить, стоит ли в таком виде показываться супругу или кому-либо еще.
– Ох, мадам, вы думаете, он придет сегодня утром? – спросила Геро. – Я убеждена, что все его мысли заняты только Изабеллой! Когда я увидела, как он приглашает ее на контрданс, –
Ее светлость, рассмеявшись, ответила:
