Поэтому Геро и позволила мистеру Тарлетону внести свое имя в список для менуэта, пообещав первый котильон Джорджу, а второй – Ферди. Мистеру же Тарлетону, кроме того, выпала честь сопровождать девушку в столовую на чаепитие. Насчет контрдансов она пока ничего не решила. Шерри наотрез отказывался танцевать их, называя скучными, но, если он нарушит собственное правило и пригласит ее, Геро, вероятно, не сможет отказать ему.
Те, кто собирался танцевать менуэт, должны были появиться в бальной зале не позже восьми вечера, посему кортеж леди Солташ прибыл в Нижний Зал собраний намного раньше экипажа миссис Шерингем и ее спутников. Менуэт начался в тот момент, когда Шерри сопроводил своих дам в комнату и усадил мать на одну из верхних скамей.
Геро, грациозно исполняя свою роль, не могла не отметить, что для Несравненной оказалось внове сидеть у стены, тогда как другие, куда менее ослепительные и очаровательные дамы, кружились в танце. Но потом она упрекнула себя за столь злонравные мысли, признав очевидное: Изабелла не участвовала в действе только потому, что у нее не было времени вписать свое имя в список исполнительниц менуэта. Сегодня вечером Белла выглядела поистине великолепно, в облаке лимонного сетчатого флера, с тщательно завитыми и уложенными рыжевато-золотистыми локонами и отливающей невероятной белизной кожей.
Пока Геро наблюдала за ней, мисс Милбурн снизу вверх взглянула на Шерри, стоявшего рядом с ее стулом, и лукаво улыбнулась. В этой улыбке проскользнул намек на близость, впрочем, и в том, как наклонился к ней виконт, слушая, что она ему говорит, поэтому острая заноза ревности больно кольнула Геро в самое сердце. Шерри тоже улыбнулся, кивнул и сказал что-то, отчего мисс Милбурн, рассмеявшись, шутливо погрозила ему пальцем. Но тут сюжет танца заставил Геро повернуться к ним спиной, и она постаралась больше не смотреть в их сторону. Вместо этого девушка принялась напропалую флиртовать с Джаспером, что не укрылось от глаз его светлости, который, едва разглядев ее партнера, безо всяких на то оснований заявил: ему следовало бы догадаться, что именно этот тип и окажется мистером Тарлетоном.
Как только менуэт окончился, а пары начали медленно уходить с танцпола, к Геро подошел какой-то молодой человек и принялся умолять ее станцевать с ним контрданс. Она согласилась, гости направились к своим местам, так что, когда виконт, прорвавшись сквозь толпу, оказался рядом с женой, новый партнер уже уводил ее на площадку. Шерри был настолько раздосадован, что ринулся обратно к Белле, и, подойдя к ней на мгновение раньше сэра Монтегю Ревесби, яростно заявил:
– Потанцуй со мной, Изабелла! Будь я проклят, если доставлю своему маленькому чертенку удовольствие видеть, как подпираю стену, что в обычае у Джорджа!
– Но ты же никогда не танцуешь контрдансы! – напомнила ему Изабелла.
– Я станцую его, даже если он убьет меня! – выругался виконт.
Танцоры первого круга, среди которых была и Геро, уже выстроились в пары, и его светлости пришлось встать во второй ряд. Это было совсем не то, чего он хотел, но мисс Милбурн оставалось только порадоваться, поскольку перспектива танцевать с джентльменом, выворачивающим шею, чтобы следить за другой дамой в том же ряду и слушать, что она при этом говорит, Изабеллу, мягко выражаясь, не привлекала.
Геро, разумеется, заметила, как его светлость вывел на танцпол мисс Милбурн, и моментально поняла, что чаша ее терпения переполнена. Она бы предпочла, сбежав из бальной залы, вволю выплакаться, но, поскольку сделать это было нельзя, чрезмерно оживилась, беспрестанно смеясь и разговаривая, – словом, старалась произвести впечатление молодой женщины, прекрасно проводящей время. Виконт, подметив столь бессердечное поведение со стороны своей жены, решил последовать ее примеру, а мисс Милбурн, увидев в дверях высокую фигуру лорда Ротема, без колебаний принялась поощрять друга детства на самый беззастенчивый флирт. Но, поскольку чересчур цветистые комплименты Шерри перемежались произнесенными вполголоса гневными упреками в адрес собственной супруги, мисс Милбурн не слишком обольщалась ни на свой, ни на его счет.
Каковы бы ни были планы виконта после окончания танца, их расстроило появление на сцене мистера Гинетта, церемониймейстера. Мистер Гинетт умел прекрасно обходиться с упрямыми и нерасположенными к сотрудничеству джентльменами, и, прежде чем его жертва успела сообразить, что происходит, он представил виконта самой некрасивой девушке в комнате; это обстоятельство должно было дать понять его светлости всю ошибочность неосмотрительного отказа вписать свое имя в подписную книгу церемониймейстера. Воспитание потребовало от Шерри пригласить некрасивую даму на танец, и, поскольку она без колебаний приняла его предложение, он был обречен еще на полчаса мучений в чистилище.
