Шерри молча покачал головой, а Джейсон с оскорбленным видом заявил:
– И ничего я не напутал! Более того, я помчался вслед за колымагой – да-да, через весь город, скажу я вам, и очень хорошо запомнил дорогу, по которой поехал хитрый голубок, и это совсем не тот путь, что ведет в его берлогу, нет! Он укатил с хозяйкой по дороге на Редсток, ведущей к Уэллзу, но далеко он не уедет, чтоб мне провалиться на этом месте!
Шерри, подняв голову, спросил:
– Почему же?
– Да потому что я обчистил карманы этого субчика, пока он поджидал хозяйку, – угрюмо пояснил Джейсон и с вызовом добавил: – Вы не говорили мне не трогать этого фраера, хозяин, а если он ваш приятель, то я впервые об этом слышу!
Шерри пристально взглянул на грума.
– И что же ты у него украл? – поинтересовался виконт. – Ну же, я не сержусь на тебя! Отвечай!
Джейсон опять шмыгнул носом и нехотя достал из-за пазухи пухлый бумажник и кошель, перетянутый завязками у горлышка, что и протянул своему хозяину. В бумажнике, помимо внушительной пачки банкнот, обнаружилось специальное разрешение на вступление в брак и несколько визитных карточек, на которых были указаны имя мистера Тарлетона и его адрес; в кошеле позвякивали несколько гиней и монеты в полугинею[64].
Шерри дрожащей рукой вложил ассигнации обратно в бумажник.
– Не исключено, что в карманах у него осталась какая-нибудь мелочь, но ты прав! – сказал его светлость. – Он не уедет дальше первой же заставы, особенно если путешествует на наемных лошадях. Правды он не знает, разумеется, и полагает, будто Геро свободна и может выйти за него замуж. Ты уверен, что он поехал по дороге на Редсток, Джейсон?
– Клянусь могилой матери! – тут же отозвался грум.
– Сочетаться браком в Уэллзе – что ж, очень похоже! Подай к дверям мою коляску и как можно скорее! Бегом!
– Энтони! – взмолилась вдова, поднимаясь из кресла, когда грум покинул комнату. – Неужели ты не послушаешь свою мамочку? Или тебе нужны новые доказательства того, что эта гадкая девчонка…
– Прошу вас не говорить более ни слова, мадам! – перебил ее Шерри, и на лице его изобразилось столь суровое выражение, что она испуганно умолкла. – Это я один во всем виноват – от начала и до конца! Я получил то, чего заслуживал, и сознаю это, даже если вы отказываетесь признать очевидное! Моя глупость… мое небрежение ею, моя проклятая жестокость принудили Геро к бегству! Должно быть, леди Солташ уговорила ее принять меня сегодня вечером, но она, вместо того чтобы встретиться со мной… – Голос его сорвался, а губы задрожали. – Но она не должна… Я не могу позволить ей убежать с этим мужчиной до того, как я… освобожу ее ото всех обязательств! Я должен найти их… объяснить все обстоятельства Тарлетону… вернуть ее под защиту леди Солташ!
Ферди, погруженный в глубокую задумчивость, поднял голову и преданно взглянул на виконта.
– Шерри, старина, знаешь, что я думаю? – сказал он. – Это какое-то недоразумение! Ставлю десять против одного, твой слуга не ведает, о чем говорит! Он мог увезти Котенка на маскарад. Маска, сам понимаешь.
– Ферди, я должен был прийти к ней на ужин! – срывающимся голосом напомнил кузену Шерри.
– Она могла забыть об этом. Проклятье, проще простого забыть о назначенном ужине! Со мной такое случалось. Однако имей в виду, ты правильно решил поехать за ней! Это не дело – разъезжать по округе с типом в маске: ты должен был предостеречь ее! Только не впадай в бешенство, Шерри, иначе опять напугаешь бедняжку до слез!
– Нет-нет! Хотя не знаю, как удержусь от того, чтобы не задушить этого типа Тарлетона собственными руками… Но все будет в порядке, не волнуйся!
И тут Ферди принял благородное решение.
– Вот что я скажу тебе, Шерри: я поеду с тобой, – заявил он. – Будь оно все проклято! Я не из тех, кто бросает друзей в беде!
Геро, столь бесцеремонно заброшенная в карету, которая, кренясь и подскакивая на камнях, мчалась по улицам Бата, не имела ни малейшего представления ни о том, куда они направляются, ни почему Шерри не влез внутрь вслед за ней. Заметив на соседнем сиденье плед, девушка укрыла им колени, забилась в уголок, держась одной рукой за ременную петлю, заменявшую подлокотник, и стала с приятным предвкушением ожидать дальнейшего развития событий. Она, разумеется, и не подозревала о том, что ее похититель, все-таки не окончательно потерявший голову, вполне отчетливо представлял себе, чем закончится попытка объясниться в любви в средстве передвижения, заслужившем прозвище «тарантас». Дорога от Бата до Уэллза, особенно в это время года, была изрыта выбоинами и колеями: мистер Тарлетон счел, что добьется большего, отложив предложение руки и сердца до прибытия в Уэллз.
