– Прошу вас, не надо плакать! – взмолился обескураженный мистер Тарлетон. – Иначе сюда на шум сбежится весь постоялый двор! Идемте в дом, и я все улажу!
– Я п-погибла безвозвратно, и это уже никто не сможет уладить! – провозгласила Геро. – Мой муж д-должен был прийти ко мне на ужин, а теперь меня там не будет, и он больше никогда-никогда не з-заговорит со мной снова! А если узнает об этой ужасной истории, в которую вы меня втравили, то это будет вообще конец всему!
Мистер Тарлетон взял ее за руку и помог сойти по ступенькам на землю.
– Он ничего не узнает, – сказал мужчина. – Мы придумаем какую-нибудь историю, которая вполне удовлетворит его. Но кто… почему… Нет, идемте в гостиницу, где нас никто не услышит! Что до тебя, приятель, то тебе придется подождать! Ступай в буфетную и закажи себе за мой счет стаканчик чего-нибудь горячительного! Вот тебе крона, и держи язык за зубами!
Форейтор принял взятку, но предупредил своего клиента, чтобы тот не вздумал сбежать, не заплатив ему за наем лошадей. Мистер Тарлетон язвительно потребовал, чтобы ему сообщили, как он может это сделать при своих нынешних денежных затруднениях, и повел Геро в гостиницу. Здесь он властно приказал владельцу отвести леди в приватную гостиную. Когда его распоряжение было исполнено и владелец присоединился к нему в столовой, Тарлетон объяснил, призвав на помощь всю свою самоуверенность, что у него украли кошель и бумажник. Владелец вежливо позволил себе усомниться в этом, и тогда мистер Тарлетон высокомерно заявил:
– Вот моя визитная карточка, любезный! – Но тут же вынужден был поправиться: – Нет, проклятье, она исчезла вместе со всем остальным! Но меня зовут Тарлетон – из Френшем-Холла, близ Суонсвика! Вы должны знать это место! Я сопровождаю… друга в Уэллз… во всяком случае сопровождал, но она только что обнаружила, что оставила в Бате чрезвычайно важный… э-э… пакет, и мы должны вернуться туда со всей возможной быстротой. Окажите мне любезность и заплатите форейтору… или нет! Будет лучше, если вы пошлете одного из своих помощников, чтобы он отвел лошадей туда распряженными, а мой форейтор отвезет нас на свежей паре. Таким образом, и он, и вы можете быть уверены, что получите свои деньги назад. Тем временем…
Владелец, погрузившись в размышления, прервал его:
– Прошу прощения у вашей милости, но если вы живете во Френшем-Холле, то как получилось, что путешествуете в Уэллз в наемной карете?
– Какое вам до этого дело, любезный? – вспылил мистер Тарлетон и покраснел.
– Мне, может, и нет никакого дела до этого, сэр, вот только я подумал: как странно, что джентльмен, которому понадобилось доехать всего лишь до Уэллза, не отправился в путь на собственном экипаже и почему он не сделал этого в куда более подходящее время дня. Не хочу сказать ничего обидного, сэр. Надеюсь, вы меня понимаете.
– Меня прекрасно знают в Бате, – сухо отозвался мистер Тарлетон. – А еще меня знают в гостинице «Оулд-Даун», так что вы можете удовлетворить свое любопытство, поинтересовавшись там, менял ли когда-либо у них лошадей мистер Тарлетон.
– Да, а когда я отправлю одного из своих парней дальше по дороге на полторы мили, чтобы навести справки, кто подтвердит мне, что вы и есть
Мистеру Тарлетону пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы взять себя в руки. После недолгой борьбы он сумел сдержать гневные слова, уже готовые сорваться с его губ, и убедил владельца гостиницы – правда, после отчаянного торга и уговоров – запрячь свежую пару лошадей в его карету и попросить мальчишку-форейтора, который и доставил его сюда, со всей возможной быстротой отвезти их обратно в Бат после того, разумеется, как тот подкрепится, на чем владелец, по его словам, будет непременно настаивать. Затем мистер Тарлетон дал ему в залог свои золотые часы и перстень с печаткой, приказал немедленно подать в гостиную кофе и поспешил присоединиться к Геро.
Она сидела у огня, держа на коленях мопса, и выглядела живым воплощением вселенской скорби. Когда мистер Тарлетон вошел в комнату, Геро с таким упреком посмотрела на него, что он воскликнул:
– Откуда мне было знать? Я был уверен, что вам понравится! А когда вы поцеловали меня… Боже милосердный, что за чудовищная путаница!
– Ни за что и никогда! – ответила Геро со всем пылом юности. – Не представляю, с чего вы взяли, будто я хочу, чтобы вы похитили меня! Да еще и принудили взять с собой эту отвратительную собаку!
– Но, моя дорогая, вы же не могли не заметить, что я без памяти влюбился в вас!
По выражению лица Геро он понял – ничего такого она не заметила.
– Влюбились в меня? – спросила девушка. – Но вы же мне годитесь в… Я имею в виду… Я хочу сказать…
