Добравшись до Хаф-Мун-стрит, он узнал от дворецкого: ее светлость уехала в сопровождении лорда Ротема. Шерри небрежно заявил, что знает об этом, и потребовал к себе своего камердинера. Найти сего господина удалось далеко не сразу, и, когда запыхавшийся паж доставил его наконец из близлежащей таверны, которую он украшал своим присутствием в свободное время, виконт пребывал в столь отвратительном состоянии духа, что испортил не менее пяти шейных платков в тщетных попытках завязать их в стиле «водопад». В общем, прошло целых полчаса, прежде чем он оказался должным образом одет для появления на Ассамблее, и в «Олмакс» прибыл в пять минут двенадцатого. Подобное стечение обстоятельств стало для него настоящим несчастьем, поскольку правила, установленные деспотическими патронессами «Олмакса», не предусматривали исключений даже для самого герцога Веллингтона; и, хотя любезная вежливость Уиллиса, президента клуба, выглядела поистине непревзойденной, ни угрозы, ни уговоры виконта не помогли ему проникнуть сквозь запертые двери.
Он был вынужден вернуться домой, а поскольку вечеринка в таверне «Криббз парлор» его более не привлекала, принялся убивать время, перелистывая страницы взятой в библиотеке книги, играя сам с собой в кости (правая рука против левой) и размышляя о понесенных обидах. Как бы он ни вел себя в компании приятелей, привычки пьянствовать в одиночку у него не было, посему, когда лорд Ротем наконец-таки доставил свою подопечную домой, что случилось незадолго до двух часов пополуночи, дверь им отворил трезвый, но внушающий благоговейный ужас своей чопорной холодностью молодой человек. Его светлость поклонился своему другу, ледяным тоном поблагодарил его за оказанные услуги и выразил надежду – мрачно, – что они с миледи вполне сносно провели время.
Джордж, порядком ошеломленный оказанным ему приемом, ответил: вечер получился поистине очаровательным. Геро, на которую церемонные манеры виконта не произвели ровным счетом никакого впечатления, жизнерадостно заметила:
– Правда, со стороны Джорджа это было очень мило – все-таки взять меня с собой, Шерри? Я получила массу удовольствия! Какая жалость, что тебя не было с нами. Сегодня вечером там собрались буквально все. С Кауперсами пришел твой дядя Проспер и – только представь себе, Шерри! – он сделал мне комплимент по поводу моего платья, заявив, что я выгляжу настоящей светской львицей! О, а еще там была кузина Джейн с Касси и Юдорой, и вела она себя чрезвычайно мило и любезно, потому что в тот самый момент я с Дюком Фейкенхемом танцевала вальс (дорогая леди Сефтон сказала, что отныне, после того, как меня приняли, я имею на это право, так что не думай, будто я опять попала в неприятности!), и она весьма настойчиво пожелала, чтобы его представили ей. Ох, Шерри, ты не поверишь –
Лорд Ротем взял руку Геро и легонько пожал ее, ласково заверив, что это он обязан ей любезным согласием и не помнит, когда в последний раз проводил столь великолепный вечер. После чего, видя, что виконт не намерен удерживать его, лорд Ротем пожелал им покойной ночи и откланялся.
– А я не думала, что ты вернешься домой так рано, Шерри, – невинно заявила Геро. – Неужели твоя вечеринка оказалась-таки скучной?
– Знай я о том – хотя как я мог догадаться, не представляю! – что ты хочешь побывать на Ассамблее, я бы отвел тебя туда сам, – чопорно отозвался его светлость. – Не понимаю, почему ты сначала говоришь мне, будто у тебя болит голова, а потом, избавившись от меня, отправляешься туда вместе с Ротемом!
– Избавилась от тебя? – в смятении воскликнула Геро. – О нет, Шерри, нет! Я подумала, тебе не хочется ехать со мной! Только не говори, что ты хотел поехать! Я с гораздо большей радостью предпочла бы, чтобы это был ты, а не Джордж!
– Весьма польщен! – ответил его светлость. – А мне почему-то показалось, что вы с Джорджем чудесно провели время!
– Да, это действительно так, но я бы хотела попасть туда вместе с тобой, а не с кем-нибудь еще. Шерри, почему ты к нам не присоединился? Это было бы просто здорово!
– Если хочешь знать, то я попробовал, – смягчившись, признался виконт. – Вот только к этому чертовому месту я добрался после одиннадцати, и Уиллис наотрез отказался впустить меня.
– Ох, Шерри! – в отчаянии вскричала Геро и даже покраснела от негодования. – Знай я об этом, то не получила бы никакого удовольствия! Ах, какая досада! Мне очень, очень жаль! Это я виновата, что поверила в то, будто ты не хочешь идти!
