– Все это прекрасно, однако вам было необязательно приходить ко мне в тот самый момент, когда я собирался присоединиться к компании друзей! – возразил виконт.
– Нет, обязательно, потому что тебя никогда нет дома, – ответил Проспер. – Сильно проигрался вчера в «Вотьерзе», Шерри?
Его светлость резко обернулся к дяде.
– А вам-то какое дело, даже если и так, дядя Проспер? – осведомился он тоном, не сулящим собеседнику ничего хорошего.
– Ладно-ладно, не лезь в бутылку! Всего какой-нибудь месяц назад я был одним из твоих попечителей!
– И чертовски плохим, должен заметить! – парировал Шерри.
– Хорошо, не будем об этом! Но до меня дошли слухи о твоих неудачах, мой мальчик. Ты слишком много проигрываешь! Слишком много!
– Уж кто бы говорил мне об этом, сэр!
– Это не имеет никакого отношения к делу. Во-первых, я – одинокий человек, а во-вторых, – игрок. А вот ты – нет, Шерри.
– Что? – возмутился его светлость, задетый за живое.
Проспер сокрушенно покачал головой.
– Никуда не годный. Худшего я еще не встречал, – заявил он. – В игре тебе не везет. Что довольно-таки странно, учитывая, как мой папаша… Однако, должен сказать, и твой собственный отец был никудышным игроком. Пожалуй, в этом ты пошел в него. Ты молодой глупец, племянник, потому что, на мой взгляд, ходишь по игорным притонам только из… – Он оборвал себя на полуслове, когда в комнату вошел Джейсон, а потом с ужасом воскликнул: – Только не говори, что пригрел этого типа! Проклятье, ты мог бы предупредить меня, Шерри! Я оставил в холле свое пальто, в одном кармане которого лежит табакерка, а в другом…
– Дай ее мне! – коротко распорядился Шерри, протягивая руку.
Джейсон шмыгнул носом с видом оскорбленной невинности и напомнил своему хозяину, что обещал не марать свои арабки[43] до самого Рождества, когда хозяйка пообещала презентовать ему такие же котлы[44], как у мистера Фейкенхема.
– Да, действительно, – сказал Шерри. – Так что до Рождества насчет Джейсона можете не беспокоиться, сэр. Но какого черта ты здесь делаешь, Джейсон? А где Грумбридж?
– Наклюкался, – лаконично отозвался грум. – Храпит так, что с потолка штукатурка сыплется, верно вам говорю.
– Пьян? – не веря своим ушам, осведомился его светлость. – Вот дьявол! А я-то думал, он не прикасается к спиртному! А где Бутль?
– Смылся. А чего еще вы ожидали, хозяин, когда сами сказали, что уходите? Эти голавли аж позеленели от страха, как лента на вашей шляпе, когда я сказал им, что вы все время были дома. Так чего вы трезвонили-то в колокольчик?
– Вот, значит, как обстоят дела! – зловеще проговорил его светлость. – Принеси мне мадеры из столовой и пару бокалов, Джейсон! Только не говори, будто не знаешь, где она стоит, потому что я тебе в жизни не поверю!
– Отчего же, знаю, – с достоинством ответил преданный сподвижник. – В выпивке я разбираюсь, хозяин, только вот что: я не какой-нибудь там горький пьяница, поэтому можете не втирать мне, будто видели, как я рассолодел[45], ведь такого со мной отроду не случалось!
Адресовав свой упрек его светлости, Джейсон вышел из комнаты, но уже через несколько минут вернулся с графином в одной руке и двумя винными бокалами – в другой, бесцеремонно сгрузив их на стол. Затем он удалился, однако в дверях обернулся и проинформировал достопочтенного Проспера, что в карманах у того, помимо злополучной табакерки, завалялось еще много всякого добра, так что если он желает, чтобы его не обобрали до нитки, то пусть припрячет свои желтяки[46] получше.
– На твоем месте, Шерри, я бы выставил его в два счета! – заявил Проспер.
– Он не доставляет мне хлопот, – коротко ответил виконт, протягивая дяде бокал вина.
– Да уж! Твои-то вещи он не крадет! – язвительно парировал Проспер. – А я как вспомню, сколько ценных вещичек увел у меня этот негодяй… Однако я пришел к тебе не для того, чтобы говорить об этом! Если ты не будешь очень осторожен, мой мальчик, то окажешься мало того что на мели, так еще и за решеткой! Какого дьявола тебе понадобилось в номере двенадцатом на Парк-Плейс? Юный глупец! В кости ему, видите ли, поиграть захотелось! Так можно и все состояние спустить за игорным столом!
– Вздор! – заявил в ответ Шерри и покраснел.
– Вздор, значит? Говорят, тебя часто видят с этим малым Ревесби. Это он привел тебя на Парк-Плейс?
– Ну и что, даже если и он?
– Так я и думал, – заявил Проспер, кивая головой. Отпив глоток вина, он словно бы мимоходом обронил: – Есть у меня сильное подозрение, что у них там подлитые кости[47].
Шерри во все глаза уставился на дядю.
– Это ложь! – заявил виконт. – Вы-то что об этом знаете?
Проспер иронично ухмыльнулся.
– Если кто-нибудь в этом городе и способен с закрытыми глазами определить, когда с ним играют нечестно, так это я! – сказал он. – А ты, небось, считаешь себя стреляным воробьем, а, Шерри? Так вот, позволь сообщить тебе, что это не так! – Допив остатки вина из бокала, он с трудом вылез из кресла. – В общем, я сказал тебе все, что хотел, – проворчал он. – Знаешь, почему Ревесби так и не стал членом «Вотьерза»? Потому что они прокатили его на выборах.
