Облегчение, испытанное Шерри на месте дуэли, когда Джордж выстрелил в воздух, было настолько велико, что даже визит его поверенного не смог приглушить чувства воинственного оптимизма, которое испытывал виконт. Шерри был твердо уверен: вскоре все непременно наладится, потому что было бы наивно полагать, будто его неудачи могут длиться вечно. Но мистер Стоук, не разделявший радужных надежд своего нанимателя, оказался настолько любезен, что перечислил ему несколько случаев, опровергавших подобную убежденность. Однако виконт, нетерпеливо выслушав жутковатую историю об одном искателе приключений, который, проиграв даже собственный сюртук, повесился на уличном столбе, пока счастливый соперник ожидал в сторонке, когда же можно будет забрать предмет его туалета после того, как он сведет счеты с жизнью, триумфально предъявил доказательства в поддержку собственной теории. Они состояли в том, что три дня назад он, поставив на победителя забега между индюком и гусем, выиграл. Однако виконт несколько опешил, увидев общую сумму своих обязательств, и согласился с тем, что было бы чертовски неправильно постоянно распродавать собственную долю государственных процентных бумаг.
– А следующим шагом, о чем, как я уверен, мне необязательно говорить вашей светлости, – мягко напомнил ему мистер Стоук, – станет распродажа ваших земель.
Виконт неоднократно высказывался в том духе, что его родовое гнездо, Шерингем-Плейс, нагоняет на него тоску, и проявлял лишь поверхностный интерес к вопросам управления собственными владениями, но при этих словах поверенного глаза его загорелись нехорошим огнем и он непроизвольно воскликнул:
– Распродажа моих земель? Да вы, любезный, спятили, если даже можете предполагать такое! Я никогда не соглашусь на это!
Мистер Стоук окинул Шерри задумчивым взглядом; заинтересованное выражение лица этого господина странным образом контрастировало с его смиренным тоном, когда он сказал:
– В конце концов, вашей светлости нет дела до Шерингем-Плейс.
Виконт в изумлении уставился на поверенного.
– Будь я проклят, но какое отношение к делу это имеет? – спросил он. – Это ведь мой дом, не так ли? Боже мой, Верельсты проживали в Шерингем-Плейс с незапамятных времен, и даже мой дед не продал и пяди земли, а ведь такого мота было еще поискать! Только потому, что мне нравится это место… – Он вдруг оборвал себя на полуслове, вспоминая детские годы, еще до того, как к нему домой заявился дядюшка Паулетт, когда он объезжал поместье верхом вместе с отцом или охотился, вооружившись легким дробовым ружьем. Приятные воспоминания встали перед его внутренним взором. Шерри покраснел.
– Кроме того, оно мне вовсе небезразлично! – коротко заявил он.
Мистер Стоук опустил глаза, в которых светилось удовлетворение.
– Жизнь в деревне представляется вашей светлости несколько скучноватой, – заметил он.
– Да, но… Но это вовсе не означает, что когда-нибудь я не поселюсь там! Как бы ни сложилась жизнь, продавать свои земли я не намерен и больше не желаю даже слышать об этом!
– Мой долг в том и состоит, чтобы предупредить вашу светлость: при сохранении нынешних темпов расходов у вас может не остаться выбора, – сказал мистер Стоук.
– Вздор! Не стану отрицать, в этом году я несколько поиздержался, но я непременно отыграюсь! – заявил Шерри тоном, исключавшим дальнейшие дискуссии.
Однако гнетущую мысль, которую заронил ему в голову поверенный, отогнать оказалось не так-то легко, что стоило его светлости целого часа ночного сна. Но крупная сумма, поставленная на темную лошадку, на которую виконт обратил внимание по совету вездесущего Джейсона, изрядно подняла настроение его светлости, так что, забирая свой выигрыш в «Таттерсоллзе», он заявил букмекеру на углу, Джерри Клоувзу, чтобы тот теперь был осторожнее, поскольку удача опять повернулась к нему лицом.
Джерри, ухмыльнувшись, пожелал своему благородному патрону всего наилучшего, однако фортуна все-таки оказалась дамой капризной, поскольку в тот же вечер его светлость в пух и прах проигрался в «Вотьерзе»[42], отчего пришел в такое раздражение, что пригрозил больше никогда не играть в макао.
Не успел он прийти в себя после невеселых размышлений, навеянных столь неудачным вечером, как ему нанес визит сам достопочтенный Проспер Верельст. Проспер застал его светлость на ступеньках собственного особняка, когда виконт уже намеревался прогуляться до «Уайтса», и властно увлек Шерри обратно в дом.
– Не можешь же ты всерьез полагать, мой мальчик, что я задал себе такие хлопоты, придя сюда, только для того, чтобы ты ускользнул у меня из-под самого носа! – заявил Проспер.
– Какого дьявола вам понадобилось? – осведомился неблагодарный племянник, приглашая дядю в библиотеку позади гостиной.
– Ты мне нравишься, Шерри, честное слово! – провозгласил Проспер, опускаясь в глубокое кресло. – Если у тебя еще осталась та мадера, что я подарил тебе, то я, пожалуй, выпью стаканчик.
Его светлость дернул за шнурок звонка.
