В тот же день, вернувшись домой из Ньюмаркета, виконт обнаружил супругу с заплаканными и покрасневшими глазами; она нервно объяснила ему, что у нее болит голова. Он в свою очередь заявил, что и сам страдает от того же недуга, и без колебаний приписал это злонамеренному поведению четырех из пяти лошадей, на которых имел несчастье сделать ставки. Геро побледнела и, запинаясь, пролепетала:
– Неужели все было так плохо, Шерри?
– Дьявольски плохо! – отозвался он. – Если так пойдет и дальше, то совсем скоро я окажусь в полной власти какого-нибудь лихоимца! – Сломав печать на одном из писем, ожидавших его внимания, он вскричал: – Счета! Сплошные счета! Будет ли этому когда-нибудь конец? Славный у меня выдался медовый месяц, нечего сказать!
– А кто… кто такой лихоимец, Шерри? – еле слышным голосом жалобно поинтересовалась его супруга.
– Ростовщик, – машинально отозвался он, отправляя очередной вексель в огонь и вскрывая письмо, имеющее куда более многообещающий вид.
– А разве люди одалживают друг другу деньги? – с тревогой спросила она.
– Ростовщики одалживают – но под дьявольские проценты, скажу я тебе! Уж я-то их знаю! Мне вечно приходилось пресмыкаться перед «Говардом и Гиббзом», пока доверительное управление не приказало долго жить.
– Ты сказал «Говард и Гиббз», Шерри?
– Да. Они, пожалуй, самые приличные из всех кровососов, а это о многом говорит. – Он поднял голову от письма. – Какого дьявола тебя вдруг заинтересовали ростовщики, Котенок?
– Я… я всего лишь не до конца поняла, кто такой лихоимец! – быстро ответила она.
– Смотри, не вздумай где-нибудь заикнуться об этом! – предупредил виконт Геро. – Воспитанные люди не употребляют подобных выражений.
Уже на следующее утро чрезвычайно успешная контора филантропов в лице мессиров Говарда и Гиббза приняла леди под вуалью, прибывшую на извозчике и явно пребывавшую в полном невежестве относительно той сферы финансовых услуг, которые практиковала эта богоспасаемая организация. Поначалу респектабельный джентльмен, встретивший даму, был явно не склонен пойти ей навстречу. Он поверг ее в панику, уклончиво заговорив про обеспечение и верительные грамоты, но, когда она раскрыла ему тайну своей личности, его манеры претерпели разительные изменения к лучшему и он не только объяснил ей условия, на которых фирма будет готова предоставить ей дружеский заем, но и выразил желание помочь ей чем только возможно. Джентльмен, похоже, без слов понимал, как могло так получиться, что она проиграла подобную сумму всего за два вечера, и продемонстрировал такое сочувствие, что его клиентка покинула здание, будучи чрезвычайно высокого мнения обо всем ростовщическом сословии.
Но, пока супруга Шерри счастливо выкупала собственные расписки деньгами, что так щедро ссудили ей мессиры Говард и Гиббз, виконт получил письмо на бумаге с золотым обрезом от одной леди, с которой не поддерживал отношений после своей женитьбы. Прочтя послание, он нахмурился, поскольку вовсе не был расположен пускаться в авантюру, что, кажется, скрывалась за его таинственными формулировками. Дама писала: она не хочет приглашать его нанести ей визит, но имеет сообщить ему кое-что, представляющее огромную важность, поэтому он нисколько не пожалеет, если придет. Шерри, перечитав письмо дважды, провозгласил: Нэнси не из тех, кто обманывает добрых знакомых, и отправился на улицу, где располагались ее апартаменты.
Он застал женщину дома, а она приветствовала его сладчайшей улыбкой и с таким же радушием.
– Шерри, я надеялась, что ты придешь! – сказала Нэнси. – Вообще-то мне не следовало приглашать тебя, но все же поцелуй меня в память о старых добрых временах!
Он довольно охотно повиновался ее просьбе, потому что, хотя она и начала увядать, все еще оставалась живой аппетитной штучкой, да и он питал к ней симпатию, несмотря на их прошлую амурную связь.
– Да-да, все это очень хорошо, Нэнси, но теперь я женатый мужчина! Перевернул, так сказать, новую страницу! – сказал виконт, обнимая ее за пухлые плечики.
– Да благословит тебя Господь, Шерри. Неужели ты полагаешь, я этого не знаю? И ты не думай, пожалуйста, что я послала за тобой, дабы устроить тебе неприятности, потому что я не унижусь до такого никогда, о чем ты должен знать! Я попросила тебя прийти, ведь нам было хорошо вместе и ты всегда мне нравился. Да, а еще мне понравилось, как выглядит твоя маленькая женушка, Шерри, – и в этом-то все дело!
– Черт побери, какое отношение ко всему этому имеет моя жена? – спросил он.
– Присаживайся, дорогой мой, у тебя такое настороженное выражение лица, прошу тебя, расслабься! Ты ведь был в Ньюмаркете, не так ли?
– Да, но…
– Знаешь, Шерри, если сейчас я говорю тебе нечто, что тебе не нравится, просто помни: я делаю это, потому что питаю к тебе привязанность, иначе ты не услышал бы от меня ни слова, просто я случайно узнала (неважно где!), что твоя маленькая женушка – сущая малышка, которой еще очень далеко до настоящей леди, как и доброй половине тех высокородных дамочек, так горделиво задирающих свои носы!
