В первые школьные годы нормально развитые дети еще глубоко погружены в мир «очеловеченных фантастических образов». Лучший способ поддержать в этот период постоянный интерес к жизни и к поступкам окружающих — это живые рассказы учителя о мире, в котором поле и лес, вода и берег, дом и сад, цветок и трава, птица и рыба разговаривают друг с другом так же, как если бы они были людьми. В третьем классе, когда у детей начинается «кризис девятого года», учитель переходит к иному способу подачи материала. Можно таким образом выстроить этот мостик: рассказывать о вещах и профессиях, общих для мира сказок и реального мира, воплощающих в себе какие-то «прообразы»: это крестьянин с плугом, столяр с пилой, рыбак с сетью, каменщик с мастерком и т.д.
Можно было бы возразить, что такой подход не совсем правдив. И наверное, правильнее давать детям такое представление о профессиях и мире труда, какими они являются сегодня, без всяких оговорок и приукрашения. Однако такой однозначный подход к этой проблеме лишь укрепляет «не имеющую истории», прагматическую позицию, которую очень легко воспринимают современные дети, наблюдающие наш образ жизни и знающие наш взгляд на вещи. Сама действительность заставляет их судить о мире по общепринятым меркам. Однако постепенно, возвращаясь к тому, что было, мы даем возможность детям овладеть исторически обоснованным, взвешенным взглядом на мир.
Наши отцы, обрабатывавшие поле без трактора и ловившие рыбу без траулеров и эхолотов, не были с точки зрения своего времени ни глупыми, ни непрактичными. Мы как бы «стоим на их плечах», поэтому можем достичь большего, чем они. И мы должны быть благодарны им за это.
С этой точки зрения совершенно уместно преподавание в третьем классе «бытоведения», предусматривающего знакомство с вещами либо вневременными, либо принадлежащими прошлому. Учитель рассказывает о различных злаках, о том, как их употребляют, о том, как раньше собирали зерно в деревне — молотили, сушили, мололи и пекли из него. Объясняет, как делали масло и сыр, хранили мясо и овощи, удобряли и сеяли, строили дома. Хорошо, чтобы каждому ребенку довелось хоть однажды поработать с такими орудиями и материалами, как бочки для взбивания масла, плуги, черепица, строительный раствор и т.д., или, по крайней мере, понаблюдать, как их используют. Ремесленные навыки, которые дети могут наблюдать зримо, становятся понятными благодаря своей простоте, что подготавливает учеников к последующему пониманию сложных технических процессов.
Во время обсуждения, например постройки дома, дети сталкиваются с явлением, которое не изучалось так подробно в предыдущих классах — это меры и веса. Здесь можно заинтересовать миром чисел, рассказывая о старинных мерах длины и объема, идущих от параметров человеческого тела (локоть, фут, сажень), и о пришедших им на смену более удобных, хотя и абстрактных мерах (метр, литр, килограмм и т.д.). Если после этого перейти к подсчетам, то очень важно чтобы они были точными. Обычно дети получают огромное удовольствие от измерения своей классной комнаты, других помещений, домов, сада, поля, а также последующих подсчетов — поверхности и объема.
Совершенно естественным образом в четвертом классе, когда детям уже десять лет, совершается переход к преподаванию новых областей знания. То, что раньше было бытоведением, теперь становится собственно краеведением. Окружающая среда, тип застройки, история своего родного края или города — все является предметом обсуждения. Совершаются пешие прогулки, посещаются крестьянские дворы, мельницы, фабрики, музеи, церкви, ратуши и т.д. Нарисованные затем по свежим впечатлениям картины позволяют надолго запомнить увиденное.
В рамках этой работы предпринимается и другое важное начинание. Дети рисуют картину, которая изображает дорогу к школе. Начинается она от кровати, где спит ребенок, и кончается в классе, где он учится. При этом детей просят попытаться представить, как видит этот путь с высоты приблизительно пятидесяти метров птица или вертолетчик, — таким образом они впервые рисуют нечто вроде карты:
