РИТА. Ну — а как же их тогда отличать, где литература, а где нет?
ФРЭНК. Ну, как вам сказать… Как правило, люди просто знают, вот и всё.
РИТА. Но откуда же это известно, как этому научиться? Понимаете, вот это вы и должны мне объяснить. Я же ничего этого не знаю, сами видите.
ФРЭНК. Нет, не в том дело, что вы ничего не знаете. Просто при выборе книг надо быть более разборчивой, вот и всё.
РИТА. То есть у меня не хватает вкуса. Вы это хотите сказать?
ФРЭНК. Не совсем.
РИТА. Конечно, это. Не смущайтесь. Я не расстроюсь. Я пришла сюда, чтобы всему научиться. У меня башка полна всякого хлама, разве не так? И её надо основательно прочистить. Ну так давайте, вот этим и займитесь. И я никогда больше не стану читать Гарольда Роббинса.
ФРЭНК. Да читайте, читайте в своё полное удовольствие. Только не рассказывайте о нём на экзамене.
РИТА. Благодарю за совет. Стало быть, вы считаете, что нет ничего плохого, если и потискаешься иногда с парнями, лишь бы маменька ничего не узнала, так что ли?
ФРЭНК. Ну, может, и так.
РИТА. Не могу больше, точка. Честно, я совершенно не понимаю, что всё это должно значить.
Он меня доконал, но я так ничего и не поняла. Всё одно и то же: «Необходимо лишь установить связь», и больше ничего, тоска, сдохнуть можно. Ничего хорошего не нашла и ничего понять не способна!
ФРЭНК. Поймёте. Непременно поймёте.
РИТА. Да, вам легко говорить. Вы-то сами всё прекрасно понимаете.
А у меня уже просто все мозги набекрень из-за вашего Форстера.
ФРЭНК. А что если мы на время забудем о Форстере?
РИТА. С превеликим удовольствием.
ФРЭНК. Мне бы хотелось поговорить с вами о том тексте, что вы мне прислали.
РИТА. А, об этом.
ФРЭНК. Именно об этом. В ответ на поставленный вопрос, как бы вы справились с теми трудностями, что связаны с постановкой «Пер Гюнта», вы пишете, цитирую: «Я бы поставила его на радио». Конец цитаты.
РИТА. Точно. Ровно так я и написала.
ФРЭНК. Ну и что дальше?
РИТА. А что должно быть дальше?
ФРЭНК. Понимаю, что это было с моей стороны достаточно наивно, но вообще-то я надеялся получить более развёрнутый ответ.
РИТА. Больше не успела. Всю неделю в конторе было чертовски много работы.
ФРЭНК. Значит, вы пишете сочинения прямо на работе?
РИТА. Ну да.
ФРЭНК. А собственно почему?
РИТА. Потому что Денни просто бешеный становится, когда я начинаю заниматься дома. Видеть этого не может. А у меня нет времени каждый раз с ним препираться.
ФРЭНК. Но вы не сможете и дальше отделываться такими, прямо скажем, немногословными ответами.
РИТА. А что, разве я неправильно написала?
ФРЭНК. Не то чтобы неправильно, но просто…
РИТА. Ну, я понимаю, что этого мало. Но мне показалось, что ответила я на ваш вопрос правильно.
ФРЭНК. Ваш ответ, Рита, это только тезис, с которого могло бы начинаться написанное вами сочинение, но не более того.
РИТА. Ясно, но у меня просто не было времени, и потому я решила в одну фразу уместить все свои мысли.
ФРЭНК. Но этого явно недостаточно.
РИТА. Да почему же недостаточно?
ФРЭНК. Ну недостаточно, и всё тут.
РИТА. Но это же несусветная глупость, сами же говорили — сами говорили, что одна гениальная поэтическая строка стоит тысячи страниц какой-нибудь второразрядной прозы.
ФРЭНК. Но вы ведь, кажется, не пишете стихов. Мне бы хотелось довести до вашего сознания, что любой человек, который будет читать ваше сочинение и давать ему оценку, наверняка не удовлетворится вашим ответом: «Я бы поставила его на радио».
Существуют общепринятые правила, как следует отвечать на заданные экзаменатором вопросы. Коли угодно, определённый ритуал, определённые «правила игры». И хочешь — не хочешь, им надо следовать.
