Воспитание Риты полностью

РИТА отходит к правому концу письменного стола, останавливаясь между стулом и столом.

Чехов, значит, на «Ч».

Итак, будем говорить о Чехове, и при этом делать вид, что сидим в пабе.

РИТА. А чего это вы их там прячете?

ФРЭНК(наливая виски себе и Рите). Маленькие хитрости для моего непосредственного начальства, некоторая осмотрительность. Дело в том, что мне не запрещается выпивать, меня только попросили не оставлять следов преступления.

РИТА(залезая на стул, чтобы поставить упавшие книги на место). А вы что, действительно, так любите выпить?

ФРЭНК. Представьте себе, очень. И не вижу в этом решительно ничего дурного.

РИТА. А вот когда вы писали стихи, Фрэнк, тогда вы, наверное, не пили?

ФРЭНК. Иногда приходилось, но не так часто, как сейчас.

Делает глоток.

Понимаете, когда я под градусом, то мне начинает казаться, что за болтовнёй, которой я занимаюсь, действительно, скрывается что-то стоящее.

РИТА. А почему вы перестали писать стихи, Фрэнк?

ФРЭНК(грозя ей пальцем). А вот это уже вопрос для разговора в пабе.

РИТА. Ну так что ж, мы ведь решили сделать вид, будто мы сидим в пабе.

Встаёт со своего стула.

ФРЭНК. Да, и при этом беседуем о Чехове.

РИТА. Чехов пойдёт под номером два. Номер один — вы, Фрэнк. Итак, почему же вы бросили писать стихи?

ФРЭНК. А я не бросал, я просто понял в один прекрасный день, что никогда их по-настоящему не писал, что всё это была чепуха. Вот так-то, Рита.

П о м о л ч а л.

Мне только казалось, что я пишу стихи — на самом деле, в течение очень многих лет я всего лишь занимался литературой. Вы меня поняли?

РИТА(ставя стул на его обычное место, справа от стола). Ну, а разве не это делают все поэты?

ФРЭНК. Что именно?

Протягивает Рите стакан.

РИТА. Ну как что, занимаются литературой?

Усаживается на маленький столик.

ФРЭНК(качая головой). Поэты вообще не должны думать о литературе.

РИТА(ошеломлённо). Этого я не понимаю.

ФРЭНК. Поймёте. Со временем.

РИТА. Иногда мне кажется, Фрэнк, что я вообще ничего не смогу понять. Мне кажется, что я начинаю с нуля, как-будто я учу незнакомый мне язык. Знаете, когда я прочитала эту пьесу Чехова, она показалась мне чертовски грустной, даже трагической; все эти самоубийства, и этот мальчик, Константин, который так хочет сыграть свою чудную пьесу, а все поднимают его на смех… Это ведь, действительно, трагедия. А потом я прочла всю эту белиберду, которую наболтали о «Чайке» критики, и что же — все повторяют, что Чехов, видите ли, был гениальным комедиографом.

ФРЭНК. Ну да, это, конечно, не комедия — то есть не комедия в обычном смысле слова. А вы когда-нибудь смотрели Чехова в театре?

РИТА. Нет. А что, это можно посмотреть?

ФРЭНК. А вы вообще-то хоть раз были в театре?

РИТА. Ни разу.

ФРЭНК. Надо пойти.

РИТА. Так пошли сейчас же!

ФРЭНК. Вы хотите, чтобы я пошёл с вами в театр? Ни за что, да я ненавижу театр.

РИТА. Так какого чёрта вы требуете, чтобы я туда пошла?

ФРЭНК. Но вы же хотите всё знать.

РИТА(складывая вещи в сумку). В таком случае, вы пойдёте вместе со мной.

ФРЭНК. Ну а что я скажу Джулии?

РИТА. Так и скажете, что пошли со мной в театр.

ФРЭНК. «Видишь ли, Джулия, я не приду к обеду, поскольку отправляюсь в театр в обществе обворожительной Риты».

РИТА. Оставьте ваши пошлости.

ФРЭНК. Но я говорю вполне серьёзно.

РИТА. А что, она и в самом деле будет вас ревновать?

ФРЭНК. Если узнает, что я был в театре с такой неотразимой красоткой, как вы? Ну, Рита, после этого она по крайней мере неделю рта не раскроет.

РИТА. Почему?

ФРЭНК. А что, разве непонятно?

РИТА. Ну, я не знаю — я думала…