Гарри сидел у самой воды Черного Озера в полном одиночестве. Глядя на почти зеркально отражавшую вечернее небо поверхность воды, мальчик думал. Увидев произошедшее между Крамом и Гермионой после бала, мальчик понял, что жить ему незачем. Просто нет причин. Но решив прекратить борьбу, ребенок вдруг перенесся на много лет, внезапно оказавшись нужным, обретя и потеряв семью. Спустя некоторое время в Хогвартс ехал уже не забитый пацан, веривший в сказку, а очень много видевший воспитанник санбата.
Примечание к части
пилотно, с вопросом: стоит ли продолжать непростую тему?
Несмотря на некоторые сходства с известными фильмами, события взяты из мемуаров.
Гарри сидел у самой воды Черного Озера в полном одиночестве. Глядя на почти зеркально отражавшую вечернее небо поверхность воды, мальчик думал. Ему было о чем подумать, хоть на улице было довольно холодно. Все-таки, февраль — не самый теплый месяц, но Гарри будто не замечал холода, он переоценивал свою жизнь. Завтра будет очередной этап никому не нужного Турнира. Попытавшись поговорить с Гермионой, мальчик ее не нашел. С момента Святочного Бала девушка была какой-то не такой, по мнению Гарри. Впрочем, возможно, так на него повлияло увиденное в одной из ниш после бала: Гермиона целовалась с Крамом, при этом юноша что-то делал у нее рукой под юбкой, сильно задирая платье. Это зрелище так ударило Гарри, что он до сих пор в себя полностью не пришел.
«Тетя и дядя меня ненавидят, им будет гораздо лучше без меня», — подумал вспоминавший свои детские годы мальчик. Выбивание волшебства тяжелым ремнем, тычки, злые, бьющие в самую душу слова… Гарри попытался вспомнить хоть что-то хорошее до школы и не смог. Тяжело вздохнув, мальчик пошел дальше по своим воспоминаниям, пытаясь понять, зачем он действовал именно так, а не иначе. Сегодня будто какая-то пелена слетела с его сознания, заставив задуматься.
«Дракон… Как-то очень быстро нас тогда поймали, как будто… ждали?» — подумал герой Магического Мира. Мысль о том, что его ждали, была болезненной, даже слишком, потому что это означало, что директор знал. Как-то слишком быстро сделав такой вывод, Гарри будто бы завис, ни о чем не думая. Могло ли так быть? «Если бы такое случилось со мной, папа наложил бы вето», — неожиданно вспомнились слова Малфоя, поверившего Гарри. Вот что было странно: враг — поверил, а друг — нет. Но отца у мальчика не было, зато был опекун… Теперь Гарри знал, что Дамблдор мог разорвать его контракт с кубком. Значит… не хотел? «Дамблдор же сказал, что это невозможно», — неожиданно вспомнил Гарри. Однако в найденной книге же четко было написано… Осознавать, что его предал даже директор было… тяжело.
«Тогда все получается с василиском… Точнее с тем, почему Гермиона нашла, а все профессора почему-то нет… И почему окаменела Гермиона…» — осознавать было тяжело, просто очень. Подумав о третьем курсе и боггарте школьной подруги, мальчик почувствовал, что его прошиб пот. Ведь об отчислении мог говорить только директор, а раз боггартом была МакГонагалл… Но ведь такого не могло быть, или… могло? От этих размышлений внезапно очень сильно заболела голова, а потом возникло ощущение, что что-то разбилось. Но суть от этого не менялась, Гарри остро ощущал себя никому не нужным. Предавший факультет и даже Рон… «Друг» потом извинился, но можно ли было верить его словам. Все эти недели Гарри надеялся на то, что хотя бы Гермионе он нужен…
Вздохнув и подавив всхлип, мальчик сидел на берегу Черного Озера близ школы Волшебства, понимая, что остался совсем один. Возможно, Дамблдор переоценил силу воли ребенка, возможно, считал, что тот не поймет, но теперь Гарри понимал, что его предали совсем все. Хотя девушка ничего не говорила да и не обещала мальчику, но он почему-то решил, что нужен ей. Жаль, что это оказалось не так.
Возвращавшегося замерзшего пацана никто не остановил. Мистер Филч просто проводил того взглядом, покачав головой, он видел то, что не видели маги вокруг — сирота практически сломался. Стоило ждать беды, но кто бы послушал сквиба? Тем не менее, Аргус решился поговорить со Снейпом, что и проделал через четверть часа, правда, мистер Филч наутро об этом и не вспомнил, как и о состоянии Поттера.
— Чтоб ты сдох, Поттер! — поприветствовал мальчика утром родной факультет.
— Ладно, — кивнул чему-то улыбавшийся Гарри.
— Смотреть противно! — мисс Браун скорчила рожицу, долженствующую означать, по-видимому, брезгливость.
— Насмотришься еще, — ответил зеленоглазый мальчик, даже и не думая расстраиваться, он для себя все решил за ночь.
По пути в Большой зал Гарри пару раз ударили, откуда-то прилетели чары, остановленные старостой. Что-то понявшей старостой девочек, но почему-то так и не решившейся подойти. Кто знает, может быть, если бы она просто обняла Гарри, все было бы иначе?
Оскорбления, ставшие привычными за это время, и какая-то очень грустная улыбка последнего Поттера, которого почему-то впервые не смог прочитать Северус Снейп, желавший проверить то, что было сказано Аргусом Филчем. Однако Минерва не оставила ему времени, поэтому Северус решил, что это не так срочно. А Гарри прощался с Большим Залом, с профессорами, со ступенями, с Хогвартсом… Где-то в глубине души мальчик прощался с Гермионой, сожалея, что не решился пригласить ее на бал. Но было уже поздно, для всего поздно.
