Инга темноты не боялась. Чего её бояться? Периодически все взрослые жители двора пугали её милиционером, участковым дядей Лёшей и машиной «собачьей будкой», чей звук рожка слышался издалека. И было понятно, что дядьки с большими палками с петлёй на конце будут отлавливать собак, не имеющих документов и балованных детей, какой и являлась Инга. Но она не очень-то боялась будки, потому, что с ней рядом всегда был верный старый большой пёс Пират. Заслышав звук рожка и возгласы соседей: – Всё, Инга, добаловалась, за тобой едут, – Пират хватал зубами подол её юбочки и тащил в погреб. Погребом называлось подземное помещение, которое во время войны служило жителям двора бомбоубежищем. Вот там была настоящая темнота! В погребе отдавало холодом и сыростью, но обняв верного пса за тёплую лохматую шею, Инге было не очень страшно. Страшно было, когда дядька с палкой, проходил мимо подвала со словами:
– Где это балованная девчонка, всё равно её найду.
Тогда Пират начинал тихо скулить и отталкивать Ингу от двери вглубь погреба. Но вскоре, выпив холодного кваса, под слова соседей, что она, Инга уже почти исправилась, а бездомных собак у них во дворе нет, дядька уезжал.
А ещё, душным летом во двор между клумб выставлялись деревянные раскладушки, на которых устраивались на ночлег все дети двора предупредительно намазанные противокомариной жидкостью. Старый Пират ложился перед новыми металлическими воротами, готовый наброситься на любого чужака или хотя бы громко облаять его и начиналось самое интересное. Мальчишки рассказывали истории одна страшнее другой. А Инга, глядя в красивое чёрное с большими яркими звёздами небо и слушая сказки о «Черной, чёрной комнате, где на чёрном столе стоял чёрный гроб…», засыпала, так и не дослушав, кто же там лежал в этом чёрном гробу.
В душевой ни неба, ни звёзд не было. Но и страшно не было. Было холодно, как в погребе и не понятно, зачем эта тётка засунула её сюда? Плакать ей уже не хотелось. Инга опустилась на пол.
– Жалко не разрешили взять с собой пистолет. Надо было принести новый с пистонами. Я бы показала этой тётечке.
Но потом она вспомнила, что этот пистолет вместе с пистонами недавно у неё отобрала, какая-то старуха в клубе им. Фрунзе, куда она с бабушкой ходила на лекцию, где дядька в очках долго что-то рассказывал, а старушки и дедушки, громко ему хлопали. После таких разговоров обычно крутили кино. В зале, между рядов стоял стол, на котором находился большой жужжащий аппарат с двумя колёсами. С одного колеса чёрная лента накручивалась на другое, и получалось кино. Но в тот день кино не получилось. Колесо шипело громче обычного, рвало ленту, и на белом экране ничего не было видно. Тогда Инга рассердилась на дядю, который стоял за этим аппаратом, и стала в него стрелять из пистолета с настоящей лентой с пульками.
Вот тогда к ней подошла какая-то сгорбленная старушка с клюкой и отобрала у Инги пистолет. Потом она ещё долго что-то выговаривала бабушке, после чего им пришлось уйти из клуба.
– Да, жалко пистолетика, – подумала Инга и незаметно для себя заснула.
Проснулась она от того, что в душевой зажегся свет.
– Бедный ребёнок, уснул на кафельном полу!
Незнакомая женщина взяла Ингу на руки и отнесла в спальную комнату, где положила её на кровать.
– Как ты могла забыть о ребёнке? Так она без завтрака и обеда осталась? – Инга слышала, как эта женщина ругала, ту знакомую, которая её оставила в душевой.
Ей, конечно, хотелось есть. Она бы сейчас съела бабушкиного, так вкусно пахнущего куриного бульончика с жёлтой лапшой. Но и от горбушки чёрного хлеба сдобренного пахучим подсолнечным маслом и натёртого чесноком с посыпанной крупной солью не отказалась бы. Такой хлеб ей всегда делал двоюродный старший брат Васька, когда они на самокатах, большой ватагой, убегали на Левый берег Дона. Инга проглотила слюну и под сопение остальных детей, крепко заснула.
В субботу после полдника за детьми стали приходить родители. За Ингой пришла мама. В этот день была смена Раисы Васильевны, так звали воспитательницу, которую Инга про себя называла злой тёткой. Подарив ей дефицитную коробку конфет «Ассорти», мама спросила её, о поведении дочери.
– Ничего, хорошая девочка, у нас всё хорошо, правда, Инга? – воспитательница погладила девочку по голове.
– Правда, – поёжившись от её прикосновения, ответила девочка.
И это действительно было правдой. Инга стала привыкать к новому коллективу, к новым порядкам и первый день её нахождения в детском саду, стал забываться.
