Учительницу по русскому языку и литературе Наталью Сергеевну вначале все в классе
боялись. Но недолго только в первый год учёбы. Зато потом, по мере взросления, боязнь переросла в большое уважение. Статная, с аккуратной высокой причёской, со стопкой тетрадей и длинной указкой в руке, она буквально влетала в класс. Что ж, фронтовичка! Немного нервная, частично потерявшая слух из-за фронтовой контузии, Наталья Сергеевна говорила громко и резко, как командир на плацу. На её уроках всегда стояла тишина и образцовая рабочая обстановка. Победокурить не удавалось никому. Знали, могла приложиться указкой, да так, что мало не покажется! С детьми она никогда не сюсюкала, разговаривала, как со взрослыми и требовала точного выполнения заданий. Но дети понимали что, несмотря ни на что, она их любит, и не обижались на её строгость.
В конце учебного года, к всеобщему огорчению, Наталья Сергеевна сообщила, что уходит на пенсию и в восьмом классе русский и литературу преподавать будет другая учительница. Ребята тепло попрощались с нею. Всем было искренне жаль расставаться с учительницей, потому что для таких разгильдяев, какими они были в то время, лишняя строгость в учении была только во благо.
Наступили летние каникулы, и к Ольге домой приехала дальняя родственница. Она поступила в техникум и очень радовалась тому, что теперь живёт самостоятельно, вдали от постоянной опеки родителей. Девочки подружились. На правах старшей, родственница взялась по-своему воспитывать Ольгу. Так бывает в этом возрасте. Общаясь, они часто говорили о своём, девичьем. Философствовали по мере своей начитанности.
В середине лета Ольга с новой подругой поехали по своим делам. Проезжая в троллейбусе на одной из остановок Ольга увидела Наталью Сергеевну. Заметив её через окно, учительница улыбнулась так, словно давно ждала этой встречи. Приветливо махнув рукой, давая понять, чтобы Оля её дождалась, она вошла в переднюю дверь салона.
– Наталья Сергеевна идите сюда! – крикнула Оля, помахав ей рукой.
– Это кто? – удивлённо спросила подруга Олю.
– Это моя бывшая учительница, ты сиди, а я ей место уступлю.
–Ты, что, совсем дурочка? Зачем ты её зовёшь? – довольно громко стала возмущаться подруга.
Ольга, ошарашенная её словами, не успела опомниться, как подруга, взяв девочку за запястье, потянула её к выходу из троллейбуса. Выйти они не успели. Оля стаяла прижатая к поручню столпившимися людьми, вся красная от стыда и непонимания происшедшего. Ей казалось, что Наталья Сергеевна услышала слова подруги, хотя это было конечно не так. Стало неловко за неё, за себя.
– Это моя бывшая учительница. Зачем ты так? – пыталась она объяснить подруге, сделав попытку вернуться назад к уже сидевшей к ним спиной учительнице.
– Нет, ты точно дура! Зачем она тебе? Уволилась? На пенсии? Пусть отдыхает!
– Ей же интересно, она мне помогала, – сбивчиво говорила Ольга, пытаясь вырваться из цепких рук девушки.
В сутолоке она видела, как Наталья Сергеевна с недоумением и сожалением оглядывается по сторонам, разыскивая свою бывшую ученицу.
– Пошли отсюда! Всё! Мы выходим! Какой ты ещё ребёнок! Мне даже стыдно с тобой гулять, малявка, – она буквально вытолкнула Ольгу в открытые двери троллейбуса на следующей остановке.
Троллейбус уехал, а Оля стояла обескураженная поведением подруги, злая на себя за то, что пусть не по своей воле, но переступила какую-то невидимую черту, граничащую с невежеством. Ей казалось, что она невольно обидела достойного человека, и от этого на её душе стало мерзко.
Остаток летних каникул она старалась ездить этим же маршрутом, в надежде встретить Наталью Сергеевну ещё раз и попытаться объяснить ей, что троллейбусная суета вытеснила её, что на самом деле она очень была рада встрече с ней. Но лето пролетело, а она так и не встретила своего учителя.
Первого сентября Ольга узнала, что через две недели после той встречи в троллейбусе Наталья Сергеевна скончалась. Так больно, стыдно и обидно Оле ещё никогда не было. Последняя встреча со старой учительницей оказалась для неё и последним уроком Натальи Сергеевны. На нём она сама себе выставила оценку. С той поры Ольга хорошо усвоила, что не стоит идти на поводу чужого мнения, которое не совпадает с тем, что подсказывает твоя совесть. Иначе долгие годы придётся жалеть о том, что ты могла сделать доброе дело, но не сделала.
С подругой со временем Оля рассталась и теперь редко вспоминает о ней. А растерянный, ищущий её взгляд учительницы запомнился на всю жизнь.
В этот день бабушка вытирая краем передника набегавшую слезу завязывала на голове Инги большой капроновый бант и постоянно приговаривала:
– Зачем ребёнка вести в этот детский сад? Да ещё неделю не видеть его. На что он ей сдался? Я что плохо смотрю за внучкой? Плохо кормлю её?
– Ну, что вы мама? – отвечал тёще отец Инги, – ей уже пять лет, надо к школе готовиться. А садик наш заводской новый, хороший. Там режим, а что она здесь у вас целый день с мальчишками бегает? Одни пистолеты, да рогатки на уме. Девочка, а у неё полный мешок гайданов.
