Вызвали в полк на рекогносцировку местности. Вновь начали готовить наступление. Местность ровная, как стол, только вдали просматриваются возвышенности с тремя вершинами — закодированы как «Три брата», а где-то под ними населенный пункт, как потом выяснилось, Карпечь, это недалеко от Владиславовки. После рекогносцировки вернулись в свои «пенаты», а это траншея, местность песчаная и яма, прикрытая сверху плащ-палаткой. Только принесли обед. Сидим с политруком и старшиной в одном углу, заправляемся какой-то баландой, и вдруг вновь минометный налет. Дело-то в общем привычное, но неприятное. В какое-то мгновение раздался взрыв, куча пыли, плащ-палатка исчезает, а мы оглушенные, ничего не понимающие сидим в своем углу уже без котелков в руках, только с ложками. Пришли в себя и тут только разобрались — в противоположный угол «землянки» попала мина, все разворотила, но по счастливой случайности осколки пошли вверх и никого из нас не зацепили. Посмотрели друг на друга и расхохотались — все черные, как черти, обсыпанные пылью и грязью с ног до головы. Начали чиститься, приводить себя в порядок. Вылезли в траншею, часовой цел, а вот ведра и котелки, что стояли сверху, все продырявлены осколками. Это нас здорово огорчало, так как остались без посуды, в которой приносили питание из батальонной кухни. В это время группа военных в белых полушубках подошла к нам, спросили, кто командир, я представился. Доложился, и самый большой начальник, а это видно было по почтительности остальных, предложил указать им дорогу в штаб дивизии. Я вынужден был спросить, кто он такой. Оказалось, командующий армией (510-й) генерал-лейтенант Львов. Указать направление оказалось мало, и он предложил мне проводить их лично в штаб, а это километра 3–4. Удовольствие не из приятных. Но что сделаешь? Начальство приказало. Оставил роту на политрука, пошел показывать дорогу, сам не зная ее досконально, ведь только один раз прошел, идя на рекогносцировку. Местность ровная, сплошь степь без всяких ориентиров. Наученный горьким опытом ночных поисков штаба полка, подвел я эту группу командного состава к узлу связи, узнал, какого цвета провод идет в штаб дивизии и, не отрываясь от этого провода, повел их в штаб. По дороге командующий расспрашивал о настроении бойцов, сказал, что готовится наступление, показал на вершины «Три брата» как конечную цель наступления и спросил: «Ну как, возьмем?» Что я мог ему ответить? Сказал осторожно: «Постараемся, товарищ командующий». Приблизительно на середине пути к нам подъехала группа комсостава, подала лошадь командующему и всем остальным, очевидно, доложили, что разыскали штаб дивизии, генерал поблагодарил меня, и они уехали. А я пошел искать свою роту. Только пришел, как поступил приказ приготовиться к движению, и через полчаса уже в наступающей темноте мы куда-то пошли.
Шли почти всю ночь и под утро сменили на позициях какую-то часть. Никаких схем обороны, данных о противнике не получили, хотя все это предусмотрено уставом. Сменяемые стремились как можно быстрее расстаться с опостылевшими окопами и вшивыми землянками. Их можно было понять, но нам от этого было не легче. Пришлось в рассветном полумраке облазить все позиции, расположить бойцов и строго предупредить их, чтобы днем не высовывались: работают немецкие снайперы и снимают все движущееся. Ровно в 7.00 начался минометный налет, такой же налет повторился в 13.00 и в 18.00. И так каждый день. По этим минометным обстрелам можно было проверять часы. В остальное время шла довольно вялая перестрелка. Ежедневно начали получать пополнение, люди плохо обученные, в основном из вторых эшелонов полка, из хозвзводов, обозов и т. п. Что ж, и этому были рады. Оружие запасное у меня было, и вооружение пополнения для меня не составило вопроса, хотя для других рот этот вопрос был проблемой номер один.
Наступил февраль. Погода неустойчивая, то дожди, то морозы. Обогреться и обсушиться негде, помыться — проблема. Нет воды. Умывались, как правило, дождевой водой, скапливающейся в ямах. Питание отвратительное — вареная пшеница, немного сухарей. Завшивели окончательно, даже прожарить над костром одежду нельзя было. Стоило даже в землянке разжечь небольшой костерок, как поднявшийся дым вызывал огневой налет. Вот так и существовали.
Начали ежедневно выдавать водку (по 100 грамм на человека), а это верный признак близкого наступления.
