Сутки спустя мы уже были в Ковно, где генерал-губернатор Литвы князь Долгорукий ждал его с докладами о ходе дел во вверенных ему провинциях. Мы остались там на ночь, и я имел удовольствие встретиться с командиром дивизии легкой кавалерии генералом Оффенбергом, супругом моей старшей приемной дочери. Утром следующего дня он имел счастье представить несколько своих полковых эскадронов, собранных в его главной квартире. Император остался ими доволен, и после маневров под проливным дождем, мокрые насквозь, мы сели в нашу дорожную коляску, сойдя с лошадей там же, на месте маневров.
В Ковно мы съехали с мощеной дороги и углубились в местные проселки, и это в конце ноября месяца! Дорога была ужасной и несмотря на то, что в нашу легкую коляску были впряжены восемь хороших лошадей, мы двигались очень медленно по глубокой и тяжелой грязи. Мы прибыли в Шавли только с наступлением ночи. В тот же день, возвращаясь из Берлина, сюда должна была приехать императрица. Ей был приготовлен ночлег в доме владельца города Шавли и его окрестностей графа Дмитрия Зубова. Поприветствовав своих новых гостей, император вернулся в предоставленную ему комнату и занялся чтением бумаг и отправкой курьера, прибывшего из Петербурга. Как всегда во время его поездок по стране курьер приезжал два или три раза в неделю. Он привозил различные рапорты по управлению империей, журналы заседаний Комитета министров и Государственного Совета, а также подробные военные сводки, как это было заведено императором при его ежедневной работе в Петербурге. Пока он был в дороге, ни одно дело не приостанавливалось, присланные бумаги никогда не ожидали своей обратной отправки с собственноручными резолюциями и приказами императора более 3 часов. Несмотря на дорожную усталость, он частенько работал по ночам и никогда не ложился спать, не закончив все дела. Часто курьеры отправлялись назад уже через 12 часов после своего приезда.
К 9 часам вечера доложили о приезде кареты императрицы. Император галантно надел форму гвардейского кавалериста, шефом которых она была, и поспешил ей навстречу с тем, чтобы открыть дверцу кареты и заключить ее в свои объятья. Дороги были столь плохи, а экипажи свиты были столь тяжело нагружены, что ни один из них не смог поспеть за каретой императрицы. У нее с собой не было ни одной смены туалета, и она была вынуждена обратиться к владелице дома с тем, чтобы позаимствовать у нее все необходимое для ночлега. К ужину приступили в очень веселом расположении духа и не расходились до 11 часов ночи в надежде, что приедут ее камеристки. Приехавшая в карете своей матери великая княжна Мария также была лишена своих придворных дам. Проведя ночь со всеми, наследник продолжил свой путь в Ригу.
К утру придворные дамы все еще не приехали, завтрак прошел в надежде все-таки их дождаться, но потом пришлось принять решение уезжать. Император занял место рядом с императрицей, оставив меня со своей коляской для того, чтобы я дождался прибытия свиты и забрал с собой одну из дам вместе с самыми необходимыми вещами. Только через три или четыре часа я увидел, как эта тяжелая повозка въехала во двор дома. Не теряя времени, я схватил необходимые принадлежности и направился в дорогу вместе с одной из горничных, которую мне поручено было привезти. Мы двигались настолько быстро, насколько нам позволяла грязь, становившаяся от станции к станции все более глубокой. В полной темноте мы приехали в Митаву, всего через час после того, как этот город покинул император. Все городские власти и большое количество благородных дам собрались в помещении дворянского собрания, где в честь императора, императрицы и всей их свиты был устроен обед.
Князь Волконский принял решение остаться там на ночь с тем, чтобы дождаться великую княжну Марию, которую я оставил далеко позади, а также потому, что ночью не было никакой возможности пересечь Двину, уже обильно покрытую льдами. Со своей сопровождающей я прибыл на место к 11 часам вечера. Государи переправились через реку на специально приготовленном для этого большом корабле, который тянули с противоположного берега несколькими канатами, намотанными на вороты. Но льды оказались настолько прочными, что даже этот корабль с трудом преодолел их, для того, чтобы избежать несчастных случаев, император запретил переправляться ночью на другой берег.
