Через несколько месяцев после нашего приезда пришло известие из Оренбурга, что арестован Шура Меньшиков. Зою отправили в Оренбург, её не было месяца 3-4. У отца от отчаяния началась чахотка. Зоя приехала ещё больше похудевшая, замученная. Жена Шуры, продавщица из кооператива, растратила большую сумму. Шура взял вину на себя. Зоя начала устраивать скандалы в угрозыске. Её тоже посадили и держали до тех пор, пока брата не отправили в лагерь. Привезла Зоя много интересных поделок, слепленных в камере из хлеба. Заключённые лепили безделушки, потом посыпали их аральской солью, которую покупали у надсмотрщиков и высушивали на солнце. Украшения сверкали разноцветными блёстками. Мне Зоя подарила серьги и бусы. Она поступила работать в городской Совет, где уже работала машинисткой Валя.
Был у нас в Кзыл-Орде сосланный генерал, не в своём уме. Ему было за 60, но он ходил по улицам в коротких штанишках, в носочках, сандалиях и белой рубашке-распашонке. Он прицепился к Зое, стал вечерами водить её в вокзальный ресторан, предлагал бежать за границу, где, как он уверял, хранились его капиталы. Отец и тётка очень ругали Зою за это знакомство.
Но вот однажды появляется в нашем дворе молодой человек Петя. Некрасивый, но вполне приличной наружности. Председатель городского Совета. И сообщает к нашему великому изумлению, что женится на Зое. Поползли слухи, что по наущению тётки Зоя соблазнила его, забеременела, и Пётр, как порядочный человек, решил жениться. Так или иначе, но сыграли в нашем дворе пышную свадьбу. Накануне Александровский предупредил маму, что будет за ней «наблюдать» и чтобы мои родители в опасные разговоры не вступали. После этой свадьбы нашего соседа Михаила Бархина не было дома несколько дней. Когда Троцкий перед отъездом за границу жил в Верном, Михаил ездил к нему. После этого его вообще отправили в дальний аул, и младший брат Додя остался один. Вступил в партию и работал в городском Совете.
Молодые, Зоя и Пётр, переехали в отдельную комнату у базара. Я и Тонька часто навещали Зою. Она сияла от счастья и вкусно кормила нас. Вскоре у неё родился мальчик. Зоя с ребёнком перебралась к отцу. Мальчик был хилым, часто болел и вскоре умер. Пётр категорически запретил отпевать его в церкви. Но по настоянию родных Зоя пригласила священника в дом. Пётр развёлся с ней и вскоре женился на другой. Помню, мама кроила в столовой. Заходит Зоя, сбрасывает всё со стола на пол, ложится на стол, складывает на груди руки и спрашивает маму: «Правда, что Пётр женился?» Мама говорит, что на свадьбу её не приглашали и ничего ответить она не может. Зоя ушла как будто успокоенная, а ночью за стеной раздались душераздирающие вопли. Вызвали врача, он констатировал помешательство. Предложил поместить Зою в больницу в Оренбурге, тётка отказалась. Держали Зою с тех пор взаперти, только днём на часок выводили на прогулку. Тётка и Валя крепко держали её за руки, она шла спокойно, но если видела мужчину, со звериной яростью кидалась на него. Одному прохожему исцарапала всё лицо. Прогулки прекратили. Зоя медленно умирала.
Кошмарным впечатлением детства осталось убийство Нины. Её сводный брат, Гора, комсомолец, работал в депо. Он очень любил Нину, и был с ней очень дружен. На второе лето нашего пребывания в Кзыл-Орде Меньшиков с женой решили во время отпуска съездить в Ташкент. Вещи были уже уложены. Гора толкнул Марфу Михайловну, когда та несла на стол самовар, и из него вылилась вода. Гора сделал вид, что испугался, и побежал на кухню. Марфа Михайловна тоже направилась на кухню за тряпкой, чтобы подтереть пол. Но Нина опередила её и первая вбежала в кухню.
Я и Тоня были в это время в квартире Калистовых. Услышали страшный, какой-то зловещий удар (такого я больше никогда не слышала), выбежали во двор. Все бегут к погребу и кричат: «Нина! Нина!» Надо сказать, что крышка погреба, когда её открывали, но не подпирали, часто падала. Все говорили, что когда-нибудь эта крышка убьёт поднимающегося из погреба человека. Мы решили, что Нину прихлопнула крышка погреба. Бросились туда, но увидели, что все по цепочке передают в общую кухню куски льда. По дороге увидели, что на колодце стоит Гора со своим охотничьим ружьём, исступлённо кричит: «Я её убил!» и пытается прыгнуть в колодец, но его держат за ноги и за руки оба Бархина.
Мы заглянули в кухню и увидели, что половина обеденного стола и стоящий рядом вместо стула обитый железом ящик забрызганы кровью, стены тоже все обрызганы, а на полу у ящика в луже крови плавают волосы и студнеобразные серые куски. В кухне стояла кровать, на которой спала Марфа Михайловна. Сейчас на кровати лежала Нина с закрытыми глазами и меловым лицом, а вместо верхней части головы – кровавая масса. Нас тут же выгнали из кухни.
В нашу кухню привели Гору, его бил озноб. Бабушка уложила его на своём сундуке, накрыла, чем смогла. Вдруг Гора поднял искажённое ужасом лицо и отчаянно закричал: «Ведь должна была прийти Марфа Михайловна!» Скоро прибыла санитарная машина, и Нину увезли в больницу.