Вечером
– Тучи тут собираются над царским гнездом… Ох, тучи!.. А я что ж? Говорит Папа: «Уезжай!» – уеду… Уеду, молиться за них буду… Буду молиться… А теперь – на вот, – дал маленькую ладанку, – под подушку
Свезла. Отдала Маме. Положила.
Утром
– Чтобы надышаться запахом его тела, напитаться святостью его духа!
Когда остались одни, он внимательно на меня взглянул. – Опять беспокоят тебя?.. Пишут?.. Пугают?.. А ты не думай!.. А это вот брось! – сказал он, кинув мою шляпу. – Некого соблазнять красивостью… Это вот одень.
Надел на меня свою шляпу. И точно какая-то благодать охватила меня. Гляжу – и ничего не вижу. Те же люди, а будто лица иные. Светятся благодатные…
Приехала домой и этот великий дар – шляпу с его головы – перед иконой повесила. Ложилась спать – на голову надела. Тихий, спокойный сон. Как в детстве, в беленькой кроватке, рядом с
Сказала Маме.
– Счастливая ты! – ответила она. – Ты безбоязненно с его святой душой общаешься!
Бедная Мама! Ведет борьбу против Папы, против всех…
Вся горит…
Мне кажется, что нигде «сказка» не имеет такого успеха, как в нашем обществе. В нашем Петербурге, где есть столько ученых, верят во все. И особенно в чудесное.
Мне вчера сказали, что на обеде у графини Ост. Сухомлинов утверждал:
– Старец Григорий Распутин – Антихрист.
Одна дама рассказывала, что ее муж был в очень тяжелом положении и спасти его мог только Папа. Она несколько раз посылала прошения на Высочайшее имя, но ответа не было. Ей посоветовали обратиться к старцу. Она его просила. Он не соглашался. Потом согласился, оторвал клочок бумаги из записной книжки, написал только три слова и велел передать мне. А когда она передала эту записку мне (так эта дура рассказывает) и я стала читать, то из записки выпала красная звездочка и запахло ладаном. Она стала всматриваться в подпись и сама прочла: Антихрист.
Эта сказка передается шепотом из уст в уста.
И хотя старец помог этой дуре и ее можно было проучить, он очень смеялся, когда я ему рассказала.
А получилась эта сказка вот каким путем.
Старец написал мне о ее муже. Он у нас известен под кличкой
«Скажи Маме, пущай сделает, что просит
В конверт вложил красную облатку. Она, конечно, ладаном не пахнет, но имеет в себе что-то опьяняющее. Я ее растерла и, вдыхая запах, не заметила, что эта блядь смотрит на меня и читает записку.
А почему мы его прозвали
– Он (то есть старец) не Христос, а Антихрист!
Когда об этом рассказали старцу, он его вместо Анциферова стал звать
–
Так и осталась за ним эта кличка, и от этого выросла сказка. Удивительно!
На похоронах в. кн. Константина Константиновича[247]
– Как ты изменился в эти дни! И глядишь так, будто сильно страдаешь…
А потом стала говорить шепотом. Мама поняла одно – что
– Ты слаб, ты слаб! – несколько раз повторила она.
Она, очевидно, намекала на то, что Папа оставил без ответа письмо, где она указывала, что старец в Москве, в компании, хвастался, дескать, он «всему голова».
А Папа ей на это ответил:
– Сплетням не верю и вам не советую верить!
И еще прибавил:
– Слова Григория Ефимовича надо уметь понимать. Он не всегда говорит то, что мы слышим. В его словах часто скрытый глубокий смысл.
Папа обижен
Приезжала Игнатьева[248]. Эта старая женщина не хочет понять, что мы должны действовать в тени. Нам нельзя также открывать лица Мамы. Мы должны ее беречь не только из любви к ней, но и потому, что без нее мы погибнем в одно мгновение. На Папу надеяться нельзя.
Папа (я знаю это) ко мне привязан. Он часто говорит, что я ему нужна. И это верно. Но для чего, для чего?..
Потому что мне он может все сказать, все выбросить передо мной, оплевать всех и себя. И в то же время знает, что каждую минуту, если бы я забылась, может вырвать мой язык. О, он умеет быть жестоким, жестоким до сумасшествия. Но с Мамой, боясь за ее здоровье, он научился сдерживать себя. А со мной он весь раскрывается в своей звериной жестокости. И говорит потом:
– Прости, требуй чего хочешь!
Но я уже давно от него ничего не требую и не прошу. Это его часто злит. И пускай злится! Это единственно, чем я могу сама от себя его ужалить.
