– Старец из народа. Любит народные песни. Цыганская заунывная песнь близка его душе. Он мог расчувствоваться и в экстазе упомянуть наши имена. А до клеветы нам дела нет. Он – святой, а на святых всегда клевещут…
Так московские кумушки и отъехали с мокрыми хвостами.
Бывают дни, когда я перестаю верить, что все, что делается вокруг нас, действительно, а не выдумка, не фантастика.
Третий день я получаю таинственные записки, где меня умоляют прийти и выслушать. Написано наивно, сказала бы, безграмотно и как-то по-детски, но на хорошей бумаге.
«Выслушайте меня. Очень вас прошу. Мне для себя ничего не нужно. Я скоро, очень скоро умру. А то, что я хочу сказать, очень важно. Имеет важность для всей страны. Не откажите. Очень вас, на коленях, о том умоляю».
Завтра с ней увижусь.
Господи, спаси и помилуй! Умудри меня и подкрепи мою веру! Господи, спаси и помилуй!
Все это так кошмарно. Так нелепо, что если бы я не видела своими глазами, то не поверила бы. Кому пришла эта жуткая, преступная мысль?
Вот что мне рассказала моя таинственная корреспондентка.
Она зовет себя Зоя. У них в доме, внизу, снял квартиру какой-то иностранец. По виду очень богатый. Говорит по-русски плохо. Назвал себя американцем. Через несколько дней к нему приехали гости. Уехали. Опять приехали. Потом приехала какая-то полная дама. Девочка (ей 18 лет) слышала, что эта дама приехавшая – А.А.Вырубова. Так повторялось несколько раз. В доме, кроме этой девушки и ее глухой бабки, никого нет. Есть еще денщик (он их дворник), тоже глухой. Иностранец, снимая квартиру, очень интересовался вопросом, кто еще живет с бабушкой. И бабушка сказала, что, кроме нее и старого денщика, никого нет. Оно так и было.
Потом Зоя заинтересовалась иностранцем и стала тайком оставаться у бабушки ночевать, а раньше только иногда забегала проведать бабку.
Первое, что ее поразило, это то, что иностранец с одним из своих гостей заговорил на чистом русском. Потом подъезжали и уехали какие-то люди, стали звонить по телефону и сказали, что сейчас приедет А.Вырубова. Зоя заинтересовалась. В подъехавшей полной даме на костылях узнала меня. Видела якобы несколько раз. Слышала какие-то разговоры. Только раз услышала такую фразу:
– Влопалась!.. Вырубова-то больна, а эта дура приехала!
– Ну, насчет болезни, – сказал иностранец, – можно отвертеться… А эта дура другую оплошность сделала. Приехала с костылями, забыла про костыли и вышла чуть ли не вприпрыжку.
Эти разговоры навели девочку на мысль, что тут что-то неладно. Когда через два дня приехала дама, именовавшаяся Вырубовой, Зоя стала вслушиваться. Дама спорила, доказывая, что ее грим диво как хорош – моя родная мать якобы признала бы в ней меня. Как только девочка подслушала первую фразу о какой-то подтасовке, она стала вызывать меня письмами.
То, что обнаружено, не поддается описанию. Арестовано трое мужчин и женщина. Они, эти мужчины, пользуясь якобы знакомством со мной, устраивали поставки, переводы, большие сделки и, что всего ужаснее, передали какие-то снимки, за которые получили от неких иностранцев свыше трехсот тысяч. Что меня особенно поразило, так это как ловко подделали они мой почерк! Мне не отличить было оригинала от подделки.
– Над этим почерком, – сказал один из арестованных, – работали больше месяца.
Подробности сделок до того ужасны, что их не оглашали. План был выработан широко: пользуясь моим же именем – проникнуть во дворец.
Какой кошмар!
Трудно разобраться во всем! Важно одно: завязывается борьба между Мамой и Папой. Думаю, победа за Мамой. Папа скоро выдохнется.
Старец велит звать Папу домой[241].
– Там, – говорит он, – старик[242], и княжата им вертят. И там мое слово не пройдет. А пока они будут им вертеть – многое может измениться.
А измениться действительно может. Вот что было вчера. Рассказывает графиня Н.[243], большой друг старца:
– Было совещание в доме кн. Палей. Там присутствовала и
Все это существует уже не в виде догадок, а как разработанные проекты. Графиня Н. будет говорить со старцем. Я сначала послушаю старца, а уже потом буду рассказывать все Маме.
Во всяком случае, положение становится серьезным.
– Уж очень тут страшно! Помолиться надо!
Торопится с отъездом.
