Она имела в виду просторный дом, построенный ею в 1890-х годах. Там семья собиралась каждую весну. Дом находился на побережье. Сидя в своей аскетично обставленной гостиной, вдовствующая императрица смотрела на корабли, которые отплывали в сторону России. И сам дом, и окрестности помнили визиты ее покойного мужа, императора Александра III. Его любимое удобное кресло в библиотеке, колода карт, которой он играл в «волка», его адмиральская фуражка на столе, его охотничьи трофеи на стене… Всякий раз, как он приезжал в Копенгаген, на пост у ворот заступали два казака – настоящие великаны. Я очень удивился, когда увидел их, прощаясь с тещей на вокзале в Лондоне. Судя по возрасту, они были сыновьями или даже внуками гвардейцев моего тестя… Как бы там ни было, вдовствующая императрица собиралась взять их с собой в Видовре.
– Как в старые добрые времена, – смеясь, заметил я.
– Ты имеешь в виду казаков? – спросила она. – Да, дорогой мой, что делать? Я не могу бросить их на произвол судьбы в Лондоне.
Я кивнул. Созданный ею культ императора Александра III – не та тема, какую можно обсуждать на железнодорожном вокзале.
Всегда будучи индивидуалистом, я отказывался признать, что ничего не могу сделать, только жить, пользуясь великодушием моих правящих родственников. Я часто виделся с ними, но постоянно жить предпочитал в Париже.
Всякий раз после поездок в Лондон, Рим или Копенгаген я возвращался с чувством, что напрасно потратил много времени. Приучившись в изгнании свободно говорить на любые темы, без каких-либо ограничений, я с отвращением вспоминал необходимость при обсуждении чего-то неприятного прибегать к прежнему лицемерию или умалчиванию. Неприятных тем было множество: индийская проблема в Англии, фашистский режим в Италии, возможность торговых отношений с Советами в Дании. Почти всегда моя точка зрения не совпадала с той, какой придерживались мои «любящие кузены». Поэтому разговоры приходилось сводить к «нейтральным» темам, которые, в свою очередь, были скучны мне. Все чаще я замечал, что представители правящих семей, предоставленные сами себе и временно освобожденные от напряжения, создаваемого их рангом и титулами, – отвратительные собеседники. Истории о принце Таком-то, который не хочет жениться на принцессе Такой-то, оставляли меня совершенно равнодушным: и несговорчивый жених, и невеста, мечтающая о свадьбе, казались мне людьми, не представляющими никакого интереса.
Я не желал им зла, но, слушая бесконечное повторение их имен, надеялся, что еще успею на ночной поезд в Париж…
Разговоры за столом типичного европейского правителя выгодно отличаются от того, что можно слышать в доме влиятельного банкира с Уолл-стрит, но куда менее занимательны, чем беседы в подпольном роскошном нью-йоркском баре. Домашние разговоры европейских монархов лишены всякой высокопарности, однако им недостает остроумия и блеска.
Менее самоуверенные, чем их заокеанские аналоги, монархи Старого Света не так остро сознают собственное влияние и не любят приправлять свои трапезы идолопоклонством.
Я говорю о еде, главным образом обедах и ужинах, потому что только за обеденным столом монарх расслабляется. Правитель дает аудиенции прибывающим и отбывающим послам, закладывает основы политики, отмечает многочисленные «юбилеи» и «годовщины», посещает сельскохозяйственные и промышленные выставки, животноводческие ярмарки и картинные галереи; очевидно, все эти действия имеют жизненно важное значение. Даже король Италии Виктор Эммануил, чья власть стала чисто номинальной[28], редко может себе позволить провести день в кругу семьи.
Трудна и безжалостна жизнь представителей королевских семей, и влияние расписания на характер жертв можно себе представить. Когда какой-то рабочий-кокни обозвал принца Уэльского «богатым бездельником», принц с большим чувством ответил:
– Богатый? Возможно. Но пропади оно все пропадом, старина, совсем не бездельник!
Вполне естественно, оставшись наедине с детьми и родственниками, европейские монархи стремятся хоть на время забыть о прошедшем дне или о проблемах мировой важности. Всем им нужна какая-то отдушина; у каждого имеется свое любимое времяпрепровождение.
Если в семье есть маленькие дети, как, например, у нынешнего короля Югославии, разговоры за столом, скорее всего, вращаются вокруг их проделок и остроумных словечек. Завтра может наступить конец света, но юный наследник престола какой-нибудь балканской страны непременно должен рассказать отцу о том, какой бой он устроил во дворцовом парке против невидимых армий воображаемых врагов.
В непростые дни реформы палаты лордов в замке Балморал разрядить обстановку помогал любимый внук короля Эдуарда, Дэвид, нынешний принц Уэльский. Поглощенный своими мыслями, усталый и умирающий от скуки король, бывало, поворачивался к внуку и спрашивал просто для того, чтобы поддержать разговор:
– Послушай, Дэвид, что ты думаешь о возможности восхождения на престол твоих предков?
– Это самое ужасное, – отвечал Дэвид, радуя гостей и восстанавливая бодрость духа короля.
