Императрица поселяется в тех же комнатах Отель-дю-Пале, откуда только что выехал король Эдуард. Она радуется, что она с нами, ей нравятся наши друзья и наш образ жизни.
Я заказываю большой автомобиль фирм «Делонне-Бельвиль», в соответствии с размерами нашей семьи: восемь мест внутри и два около шофера. Я сам управляю им, так как хорошо знаю местность, и юго-запад Франции вскоре привык к виду русского великого князя, разъезжающего со своей колонией женщин и детей.
Наступает июнь, лучшее время года в Биаррице. Еще не жарко, масса цветов, поспевают ягоды, но мы должны уезжать.
Мы двигаемся в путь вместе с императрицей. Происходит несколько официальных встреч по дороге. Близ Парижа императрицу приветствует французский президент А. Фальер, и, наконец, мы в России – в Гатчине.
Здесь в конце июня месяца рождается Василий, наше седьмое дитя. Он так слаб, что доктора боятся, что он не выживет, и приходится срочно вызывать священника, чтобы окрестить новорожденного, на этот раз без всякой торжественности. Но Василий, однако, обманул мрачные прогнозы докторов: он женился недавно в Нью-Йорке на княжне Голицыной.
Для приличия мне пришлось остаться в России до начала осени. После Гатчины мы живем в Петергофе, затем в Крыму. Я бываю повсюду, делаю визиты и исполняю мои обязанности. Ники и его министры рассказывают мне о серьезности политического положения. Вторая Дума состоит из открытых бунтовщиков, которые призывают страну к восстанию. Революция назревает. Одна надежда на твердость Столыпина. Но удастся ли ему удержать Россию на краю пропасти?
Мои мысли были в Биаррице. К тому времени я уже любил ее. Я прогулялся по садам Ай-Тодора, прикидывая, понравился бы ей климат и колорит Крыма.
– Так скоро возвращаешься за границу? – удивлялись мои друзья.
Так скоро! Да если бы у меня было полное право голоса, они бы меня вообще не увидели.
Проведя лето в Крыму, мы уходим с императрицей на «Полярной звезде» в непродолжительное плавание, посещаем Норвегию, Данию, а затем мы с Ксенией едем в Баден-Баден, чтобы навестить моего отца. Мы находим его в хорошем виде. Он немного может ходить, и голова его свежа. Он так счастлив нашему приезду, особенно Ксении, которую обожает. Я объезжаю с Ксенией все любимые места моей матери. Мы в автомобиле ездим по дорогам, которые нам были знакомы с детства. Время быстро летит.
Отец хочет вернуться в Канны. Мы все отправляемся туда. Отец по железной дороге, мы в автомобиле через Швейцарию. Моя сестра (герцогиня Мекленбург-Шверинская) и брат мой Михаил, находившийся «в изгнании», встречают нас в Каннах. Анастасия поразительно красива – ее появление в обществе повсюду вызывает восхищение. Михаил живет со своей женой и двумя дочерьми (теперь леди Мильфорд-Хейвен и леди Зия-Вернер) в своей вилле «Казбек», которая является штаб-квартирой их бесчисленных друзей. В Каннах, как и в Биаррице, идет легкая, беспечная жизнь, в которую я окунаюсь с головой. Никакой работы, никаких обязанностей, только гольф, развлечения и поездки в Монте-Карло, где Анастасия играет с большим азартом. После Канн следует Венеция, затем Рим.
Мы нагрянули в Гранд-отель в Риме всей семьей, и администрация отеля не хотела верить тому, что все эти мужчины, дамы, дети, няньки в формах и без оных, прислуга и воспитатели принадлежат к одной и той же семьи русского великого князя. Если бы нашелся еще один такой великий князь, администрация построила бы второй отель.
Моя подруга сдержала свое слово. Она прибыла в Рим, как было условлено за несколько месяцев вперед. Наша программа предусматривала поездку в Венецию, классический город влюбленных. Если человек не влюблен, он наверняка будет страдать в Венеции, и вместо этого ему следует отправиться во Флоренцию, где одиночество гармонирует с вездесущим моросящим дождем и печальными остатками вероломного прошлого. Я чувствовал себя в безопасности – я был влюблен. Мы оба хорошо знали Венецию, мои первые воспоминания о романтическом городе относятся к 1872 году. Мы бродили по дворцам влюбленных средневековых герцогов с чувством, что встретились и потеряли друг друга много веков назад.
– Я очень скоро увижу тебя в Биаррице.
После Рима мы должны ехать в Биарриц. Наши сундуки уже уложены и счета оплачены, как вдруг сын мой Дмитрий начинает жаловаться на головную боль. «Скарлатина», – краткий диагноз врачей. Ксения и шестеро детей отправляются в Биарриц. Я остаюсь с Дмитрием.
Осложнения, обычно сопровождающие скарлатину, выражаются у Дмитрия болезнью уха. В течение четырех недель я сижу у постели моего сына, предаваясь горестным размышлениям. Я должен был увидеть своевременное предупреждение в его болезни; вместо этого мне снился Биарриц.
Наконец, он поправляется, и мы все съезжаемся в Биаррице.
