Я читал отрывки из «Носящего барсову шкуру», и то, как они слушали и откликались, и произносили торжественные грузинские строки, мне показало, что я верно угадал свою работу.
Все они в восторге от моего перевода.
Я буду выступать 3 октября в Тифлисе, 5-го в Кутаисе, и еще где-то, и опять в Тифлисе.
До завтра, милая. Устал. Поцелуй Мушку от меня. Где вы?
Уж так далеко. Но в сердце — тут. Обнимаю. Твой К.
Катя милая, посылаю тебе очерк Робакидзе обо мне, — вчера не нашел экземпляра газет. Сегодня весь день работал — выбирал отрывки из «Носящего барсову шкуру», которые буду читать завтра, сверял их с грузинским текстом с помощью своего приятеля Картвелишвили, он нашел лишь один недосмотр маленький и 5–6 мест, которые я по его указанию переделал. Грузины от моего перевода в восторге. Выступаю завтра. Предвидится большой успех.
Устал. Лягу сейчас спать. Писем еще нет ни от тебя, ни от Мушки.
Послезавтра еду в Кутаис, где уже все устроено для меня.
До завтра, дружок милый. Обнимаю тебя. Всем привет. Твой К.
Катя родная, пишу тебе для счастливой приметы и в жажде твоего привета, — через ½ часа я иду читать «Носящего барсову шкуру». Шлю тебе привет всем сердцем. Билеты все проданы. Меня ждут. Я знаю, что это будет праздник сердца. Хорошо.
Обнимаю тебя. Приветы. Твой К.
Катя милая, мой труд был не напрасен. Большая зала, в которой я читал Руставели и о нем, была битком набита, одних стоявших было 300 человек, да сидевших было свыше 400. И несмотря на то, что и Канчели, и я не захотели повышать цены, мои добрые друзья, устроившие этот вечер, вручили мне сегодня 600 рублей. Слушатели слушали не только внимательно, но поглощенно и восторженно. Среди публики много было молодежи, было все грузинское дворянство, было и простонародье, вплоть до слуг моей гостиницы. Старики, знающие Руставели наизусть, восторгаются звучностью перевода, близостью к тексту и меткостью при передаче тех мест, которые вошли в жизнь как поговорки.
Я покрыл все свои траты последнего месяца одним вечером и восстановил возможность дальнейшего. Пожертвовал 60 руб. в лазарет св. Нины. Привезу вам всем подарки. Меня чествовали до 5 часов утра и будут чествовать еще.
Завтра едем целой дружиной в Кутаис. Буду выступать там. Готовится величественная встреча.
Милая, письма от тебя еще не было. Сегодня почта заперта. Что ты? Что Нюша и все вы? Целую тебя крепко. Приветы всем. Твой К.
Катя милая, через минуту я еду в театр и буду читать Руставели. Я не успеваю написать о впечатлениях. Я взят в плен. Однако уж билеты на 11-e, Тифлис — Москва, заказал.
Вчера меня встретили на ст. Рион (½ часа до Кутаиса) и в Кутаисе также кликами и рукоплесканиями. И сейчас будет триумф, знаю. Но как-то не хватает на все это впечатлительности.
Солнце. Древний город. Развалины храма царя Баграда. Цветы. Простые люди меня приветствуют. Мое имя вписано в историю Грузии.
Это — лишь начало.
Шлю вырезку из газеты.
Целую тебя, милая, и Нинику. Мушке светлый мой помысл.
Катя, милая, еще раз обнимаю. Твой К.
Катя милая, сейчас за мною придут, и я отправлюсь на чествование. Будет музыка, речи, цветы и стихи. Будет ликование, какого там, в России, не знают. Вчерашнее мое выступление было сплошным триумфом. Театр был переполнен.
Осматривал древние развалины. Завтра возвращаюсь в Тифлис. Там буду выступать на торжественном вечере Общества грузинской культуры. Обнимаю тебя. Через неделю свидимся. Твой К.
Катя милая, вот где я. Через несколько часов буду там, где впервые полюбил, и там, где родился. В Иваново приезжаем в 7 ч. в., через час в Шую. Если б я знал ранее свой путь, я выступил бы и там, и тут. Как жаль! А теперь я только выйду на вокзале и вряд ли встречу кого.
Я получил вчера с радостью письмо от тебя в Ярославле через Ашукина, секретаря Некрасова, и в нем письмо из Тифлиса от юной красавицы, мингрелки, Пины Меунаргиа. Послал тебе через Ашукина 100 рублей в подарок. В Питере дал денег Коле и дал немного денег Сучкову, студенческому моему товарищу по Бутыркам. А сейчас, в Нерехте, дал пленным полякам, с которыми говорил по-польски о Мицкевиче.
Сбор в Вологде и Ярославле меньше, чем рассчитывал, — очень маленькие помещения. Но успех большой, особенно в Вологде, где меня принимала молодежь так, что я потом в радостном волнении не мог заснуть до 4-х часов. Это был настоящий праздник сердец. В Ярославле публика хуже. В Нижнем завтра я выступаю в городском театре.
Как мне жаль, что ты хвораешь, Катя, родная.
