Но вдруг у меня сразу пробудился интерес к Маргаритиному браку. Как-то раз один из товарищей брата Васи говорил с ним очень взволнованно о Маргарите, не заметив моего присутствия: «Неправда, она не любит его, она польстилась на его золотой мешок…» На мои недоуменные вопросы Вася рассказал мне под большим секретом, что его приятель Виктор Александрович так нехорошо говорил о Маргарите потому, что любит Маргариту, хотел на ней жениться, что очень страдает и со зла говорит, что Маргарита предпочла Сабашникова из-за того будто бы, что он богат. «А почему Маргарита выходит за Василия Михайловича, а не за Виктора Александровича?» — тотчас же спросила я брата. «Да, верно, потому, что больше любит Василия Михайловича». Мне это показалось невероятным. Все мои симпатии были на стороне Виктора Александровича, нашего домашнего учителя, который очень нравился мне своим бледным романтическим лицом. И, по-моему, все мои сестры, как я, были к нему неравнодушны. Что-то тут есть. Потом я вспомнила, как раз, запаздывая на урок математики, который давал мне Виктор Александрович, я вбежала в классную и застала там Маргариту, очень нарядную, которая вырвала руку из рук Виктора Александровича, красная и взволнованная, говорила: «Вы не имеете права… я вам не давала повода…» Она ушла, резко захлопнув за собой дверь. Виктор Александрович сделал шаг к ней, потом схватился за голову и, встав ко мне спиной, стал смотреть в окно. Он стоял так долго, долго. А я сидела, стараясь не двигаться, не дышать. Обернувшись и увидев меня, он удивился, видимо, забыв про меня. «Ну что у нас сегодня?» — спросил он, рассеянно заглядывая в задачник. «Я буду одна решать задачи», — сказала я. Я открыла тетрадь и стала усердно выводить цифры, притворяясь, что занята какими-то вычислениями, а сама погрузилась в размышления о том, что сейчас произошло, почему он так страдает, чем Маргарита его так обидела. Виктор Александрович простоял еще некоторое время у окна. Он был очень бледен, и у него были красные глаза. «Мы займемся в другой раз, иди к себе…»
В. М. Сабашников
М. А. Сабашникова (урожд. Андреева)
Я спросила Мишу, что он обо всем этом думает? «Тут нет ничего особенного, — решил Миша. — Конечно, Виктор Александрович гораздо лучше Василия Михайловича. Но богатые всегда женятся на богатых. Это уж так водится». — «Но Виктор Александрович ужасно страдает», — возразила я. «А если бы Маргарита женилась на Викторе Александровиче, страдал бы Василий Михайлович». — «И пусть, его я бы не стала жалеть». Я почему-то озлобилась на Василия Михайловича, и мы его с Мишей не называли иначе как «золотой мешок», хотя в действительности В. М. совсем не походил на него.
Из всех сестер я тогда любила больше всех Маргариту. Я стала наблюдать за ней пристально, мне хотелось понять, почему она не любит Виктора Александровича и как она «польстилась на золотой мешок». Но ничего не могла заметить. Напротив, вся дальнейшая жизнь Маргариты опровергла обвинение, возведенное на нее ее бедным поклонником.
Свадьба Маргариты, как и Танина, праздновалась на даче в Петровском парке. Все было так же: венчание в Москве, в нашей церкви в Брюсовском переулке, на даче гости, обед, шампанское. И отъезд молодых, только эта чета поехала в Италию.
Отсутствие Маргариты было для нас, детей, и особенно для меня, очень чувствительным. В то время у нас уже не было гувернанток, и за нами наблюдали и нашими занятиями руководили старшие сестры. И все это она делала как-то легко, весело, ласково.
После ее замужества я перешла в ведение Анеты, что было гораздо менее приятно. Анета поставила себе задачей воспитывать меня. Мне надоедали ее нарочитые наблюдения за мной, ее нравоучительные беседы. И я чувствовала, как она пробует разные приемы воздействия на меня, чего Маргарита никогда не делала.
Но все же те два года, что я прожила с ней в одной комнате, оказали на меня большое влияние. Анета любила литературу, поэзию. Знала много стихов наизусть, декламировала мне вслух Пушкина, Некрасова. Особенно много Ал. Толстого, который тоже, конечно, стал моим любимым поэтом, и я заучивала его стихи наизусть.
Из книг, которые читала, — а она все время проводила за чтением и писанием, — она читала вслух доступные мне отрывки из Достоевского и Тургенева. Последний мне так нравился, что я прочла почти все его романы потихоньку, держа книги на коленях, когда якобы готовила уроки. Анета была очень доверчива и к тому же близорука. И я бессовестно пользовалась этим.
