Утром мы в Истес Парке не засиживались и отправились дальше, в рекомендованный нам отель, расположенный на высоте 9. 000 футов, у подножия самых высоких гор тех мест. Отель оказался еще примитивнее того, в котором мы ночевали. Он состоял из одного небольшого здания постоянного характера и группы шалашей. В здании имелись две комнаты, приемная, где гости проводили вечера, и столовая. Спали гости в шалашах, постройках временного характера. Один из таких шалашей отвели и нам. В нем были две кровати, умывальник весьма примитивного характера, небольшой столик и два табурета. Воду приносили из источника и очень ею дорожили. Кормили в отеле не плохо. Прислуживали в столовой студентки из соседнего университета. Кругом ничего, кроме выжженой травы и кое-где росшей ольхи, не было. Вид довольно унылый. Первые дни гуляли и даже взбирались на небольшие горы, не выше 12.000 футов. Так как отель стоял на высоте 9.000 футов, то на такой подъем требовалось всего три часа. Но и на таком подъеме уже чувствовалась высота, начиналось головокружение. Взбираться на более высокие горы мы не решились. Пока была хорошая погода, мы много гуляли по окрестностям и не скучали. Но в начале сентября, погода резко изменилась. В одну ночь подул северный ветер и выпал глубокий снег. О прогулках не могло быть и речи. По расчищенной дорожке можно было добраться от шалаша до главного здания и там погреться и поесть.
Через несколько дней снег стаял и опять можно было начать наши прогулки, но мы почувствовали, что достаточно пожили в первобытных условиях горного отеля и решили спуститься в Истес Парк и оттуда ехать к ближайшей железнодорожной станции. В Истес Парк остановились в прежней гостинице, которую так критиковали три недели тому назад. Теперь, после опыта в горном отеле, она казалась нам комфортабельной. Особенно приятно было взять теплую ванну. Все относительно в этом мире!
Следующей остановкой в нашем путешествии был Иеллостонский парк. О нем мы кое‑что читали и многого ожидали. В парке мы выполнили установленную четырехдневную поездку. Какого‑либо первобытного крупного леса мы там не видели. Если он когда‑либо там и был, то очевидно его давно уничтожили. Нам попадались леса из мелких деревьев. Интересно было иногда видеть диких животных, которые обычно прячутся от людей. Особенно часто встречались медведи, которые людей не боялись и на остановках подходили к экипажам и вели себя как профессиональные нищие. Матери ставили своих детенышей в позы попрошаек и те пользовались у туристов особым успехом. Их задаривали сахаром и апельсинами. На остановках по вечерам нам рассказывали о различных научных работах, ведущихся при парке. Показывали кормление медведей. В общем поездка нам понравилась.
Отсюда жена поехала домой, а я двинулся по делам на Запад. У городка Ваначи работали инженеры Вестингауза. Компания поставляла железной дороге тяжелые электровозы и теперь шли измерения напряжений, вызываемых этими электровозами. Предполагалось, что результаты измерений будут доложены в моем присутствии представителям железной дороги. Вблизи не нашлось подходящего представителя, знающего что‑либо о напряжениях. Такого специалиста нашли только в Чикаго на расстоянии 3.000 километров от места работ. Это не Россия, где на каждом участке в 70-80 километров имелся инженер путей сообщения.
В ближайшее воскресенье наши инженеры показали мне интересную ярмарку — продажу яблок нового урожая в Ваначи. Я не знал, что Ваначи, крупный центр по торговле яблоками, но еще подъезжая к городу заметил, что на площадках вагонов и на платформах товарных поездов толпятся какие‑то оборванцы. Позже мне объяснили, что это бродяги, не имеющие определенных занятий. В сентябре они съезжаются сюда для заработка, так как для сборки яблок требуется немало рабочих рук. Приезжают сюда и торговцы фруктами. Они вагонами закупают яблоки и отправляют их в крупные города на востоке. Показали мне инженеры еще одну местную достопримечательность — мертвый город, расположенный в лесных зарослях, недалеко от места их работы. Когда‑то тут был вековой лес, но явились предприниматели, собрали рабочих, устроили для них дома, срубили и распилили деревья, вывезли дерево и дома больше никому не нужны.
Покончив с работами наших инженеров, я решил проехать в Сиаттл, расположенный на берегу Тихого океана. Приехав в этот город, прошелся по нескольким улицам. Нашел, что здания, и вывески, и плакаты, и стульчики на высоких ножках в ресторанах, все было совершенно такое же, как где‑либо в Питсбурге или Филадельфии. Ничего местного, характерного. И люди, пришедшие сюда из разных стран, говорили на одном и том же языке, были одинаково одеты, имели одни и те же интересы. Скучно жить в такой стране!
На другой день, осмотрев университет и побывав на электрической станции, где велись исследования вибраций крупных машин, я отправился скорым поездом домой. Шестьдесят часов пути. Достаточно времени для размышлений!
