Наш дом был на краю города, кругом было много незастроенных участков. Автомобилей тогда было мало в этой части города и можно было спокойно гулять. Нам все нравилось в новом для нас городе. Нам нравились домики в испанском стиле, нравились сады при них с южными, новыми для нас, деревьями и растениями. Пользуясь автобусами мы посетили ряд соседних городков, побывали, конечно, в Сан Франциско. Этот город нам очень нравился. Особенно понравился чудный городской парк, спускавшийся к океану. Заинтересовала нас китайская часть города с китайскими лавками и китайскими ресторанами. Оказалось, что русские побывали в Сан Франциско раньше англичан, они сюда проникли еще в 18-ом веке из Аляски.
Позже мы посетили несколько городков на тихоокеанском побережьи. Нам особенно понравился Кармел. Мы гуляли там вдоль берега и по соседним лесам. Решили когда- нибудь там поселиться на более долгий промежуток времени. В Пало Альто, кроме Успенских, жило еще несколько интеллигентных семейств русских беженцев, с которыми мы скоро познакомились. К концу лета приехал в Пало Альто и мой младший брат Владимир. В последнее время он служил в Вашингтоне в министерстве земледелия и совершенно неожиданно получил приглашение от Станфордского университета. Университет имеет специальный институт (Food Research Institute), занимающийся мировым распределением продовольственных продуктов, и брату предложили одну из кафедр этого института. Таким образом два брата, почти одновременно, сделались профессорами Станфордского университета.
Так прошло лето. Приближался день начала учебных занятий. Нужно было окончательно решить, какие курсы я буду читать. Инженерная школа имела аэродинамическое отделение, студенты которого часто не ограничивались обычным четырехлетним курсом, а оставались в университете на пятый год и получали при окончании звание магистра. Было решено читать этим студентам такие же курсы, как я читал докторантам в Мичиганском университете. Кроме того декан предложил мне взять одну группу студентов, только начинающих изучение механики. Он полагал, что таким образом у меня установится связь со студентами младших курсов и я смогу приобрести слушателей для дальнейших докторантских курсов. Идея оказалась правильной и в дальнейшем я никогда не имел недостатка в слушателях.
Итак, кроме докторантского курса, я начал читать курс элементарной статики и надо сказать, что чтение этого курса доставляло мне большое удовольствие. У меня был большой запас задач, взятых из практики. Такие задачи вызывали интерес студентов и они охотно тратили время на их разрешение. Мое общее впечатление было то, что в Станфорде студенты учились лучше, чем в Мичиганском университете. Тому могло быть несколько причин. В Станфордской школе число студентов было не велико, группы были небольшие. Преподаватель знал своих студентов и мог влиять на них. Указывалось и на то, что при высокой плате за учение в Станфорде студентами были дети более обеспеченных классов, которые могли учиться в лучших низших школах и могли приобрести лучшую подготовку. Большинство из них выросло в интеллигентных семьях и могли с детства приобрести интерес к умственному труду. Внешне Станфордские студенты были более воспитаны. Не было той грубости, которую приходилось иногда замечать среди студентов Мичиганского университета. Одним словом, Станфордским университетом я был доволен и решил устраиваться в Пало Альто более основательно. Мы достаточно кочевали на своем веку. Захотелось обзавестись собственным домом и устроить свою жизнь поудобнее. В декабре мы нашли подходящий дом и в январе 1937 года мы в него переселились. Мне шел 59-ый год, пора было начать жить более спокойно.
В Станфордском университете учебный год разделен на три четверти. Каждая четверть заключает десять недель регулярных занятий и одну неделю экзаменов. Назначение начала и конца каждой четверти и составление расписаний лекций и экзаменов делается администрацией университета. В начале каждой четверти профессор получает список студентов своей группы и в конце, в назначенный после экзамена день, возвращает этот список с выставленными в нем экзаменационными отметками. Установленный порядок строго соблюдается и студентами, и профессорами.
Присутствие студентов на лекциях проверяется каждый раз по списку. Порядки эти мало приятны для профессоров из Европы, привыкшим к условиям «Академической Свободы». Вспомнилось мне, как я приехал в Гёттинген в апреле 1905 года слушать лекции профессора Прандтля. В полученном мною заранее расписании значился день начала занятий в конце апреля, но когда я пришел в этот день в университет, то нашел все аудитории пустыми. Служитель, узнав, что я хочу слушать лекции Прандтля, объявил мне, что профессор сейчас в Баварии и что, когда он вернется, он вывесит объявление о дне начала лекций.
