Воспоминания полностью

Думаю, что все сказанное мною вполне доказывает неосновательность и бессмысленность легенды о «фаворите» – генерале Ренненкампфе, о его блестящей карьере и о том, что будто бы ему кто-то ворожил при дворе Императора Николая П. Сказанное только доказывает всю несправедливость по отношению к Ренненкампфу, к его славе, чистой и безупречной.

Можно еще добавить, что до Вел[икой] войны он был одним из пяти-шести кавалеров ордена Святого Георгия Победоносца 3-й степени, который он получил не интригами и подхалимством, а на поле брани. К тому же он – единственный из русских генералов имел золотое оружие, украшенное бриллиантами. А это что-нибудь да значит. Дали его потому, что не могли не дать: было бы слишком вопиюще!

Мир праху твоему, дорогой муж и мученик-генерал, затравленный врагами, своими же русскими – сотоварищами по службе!!!

Хотя генерала Ренненкампфа не баловали наградами и всегда обходили во всем, что касалось продвижения по службе, но заботились о его жизни и охраняли, как могли. Очевидно, генерал был нужен, и его считали полезным, иначе Столыпин[260] не настаивал бы на охране моего мужа. Генерал же категорически отказывался от охранников, которые его «незаметно», как они думали, охраняли и всюду сопровождали.

Два типа вечно торчали возле нашего дома, в людской или на кухне. Это были сыщики специфические и очень неприятные. Я не любила их так же, как и мой муж. Он не доверяя им. Всегда говорил, что они – самые предатели, и если кто и убьет его или Столыпина, то непременно – охранники. Так и случилось впоследствии: Столыпин пал от руки охранника. Муж мой это верно предсказал. Ренненкампф считал, что это самая отвратительная профессия, так как они должны быть и нашим, и вашим, «а ля Азеф». Сыщиков – порядочных людей практически не бывает. Это – грязная профессия, которая марает и портит людей.

Эти два сыщика-охранника, как тени, ходили за генералом и раздражали его. В конце концов он нашел способ от них избавиться. Генерал знал, что сыщики всегда спрашивали у лакея, когда он выходит из дома, и запретил ему говорить об этом. Теперь муж мой блаженствовал – эти типы его больше не сопровождали. Они полагали, что он сидит дома.

Генерал мне всегда говорил, что эта охрана глупо устроена. Во-первых, месяцами ходят одни и те же лица, и их легко запоминают те, кто охотится за генералом, да и не всегда за ним охотились. Во-вторых, один из сыщиков шел за генералом на порядочном от него расстоянии, а другой – по противоположной стороне тротуара. Таким образом, если бы нападавший в упор выстрелил в мужа или бросил бомбу, как было в Сибири, то охранники не смогли бы его спасти.

Муж говорил мне, что глупо его защищать: он всегда отлично вооружен, и свою жизнь даром не отдаст, а этим типам правительство зря платит деньги, только развращает их. Генерал не доверял им, считал, что они сами кого угодно убьют, если им хорошо заплатят. Как человек верующий, он считал, что без воли Божьей и волос с головы не упадет, и что его охраняет Святой Георгий. Муж всегда носил на шее Георгиевский крест с изображением святого.

Впоследствии, уже будучи командующим войсками, генерал добился, чтобы убрали этих двух охранников, и тогда вздохнул свободно. Только раз муж мой обратил внимание на одного сыщика, который вертелся около него. Он сказал мне, что это новое лицо действует умно, осмысленно и умеет маскировать свою работу: может изменить свои действия, походку, костюм и общий облик, незаметно идет за генералом и тому подобное. Раз генерал даже позвал его в свой кабинет и поговорил с ним, желая выяснить, что это за лицо.

Оказалось, что он – бывший полицейский чиновник, не то становой, не то помощник полицмейстера, по фамилии Оболеша. Он в чем-то провинился, но не в краже и не во взятке, а, кажется, не по закону поступил, теперь точно не помню. И вот в наказание его сместили, и он стал «шпиком» (характерное простонародное наименование сыщика). Рассказал, что женат, имеет троих детей. Жилось ему тяжело и, по его словам, он хотел бы уйти с этой службы и заняться чем-нибудь положительным.

Генерал сказал ему, что сразу заметил в нем и ум, и нечто другое, чего нет у обыкновенных охранников, что с удовольствием помог бы ему, но не знает, как и чем. Тогда сыщик попросил генерала оказать ему протекцию у губернатора Д. Н. Любимова, так как хотел получить свободное место станового пристава в предместье Вильно – Вилейке.[261] Генерал охотно помог ему, и этот Оболеша пришел со слезами на глазах благодарить генерала и попрощаться. Губернатор Любимов дал ему место в Вилейке, он намеревался усердно служить и загладить этим свою оплошность, которую губернатор ему уже простил. Да и он очень пострадал из-за нее.