Воспоминания полностью

Немедля пригласила к себе генерала Н[иколая] Петровича Новикова и рассказала ему обо всем, что узнала от Madame Ивашкевич. Эти слухи чернили и его как казначея. Безусловно, надо было защищаться и положить им конец. Генерала Новикова поразила наглость этого чиновника, к сожалению, никак не могу вспомнить его фамилию. Он не был вхож к нам, но так я его знала; он делал нам с мужем официальные визиты.

Я сообщила Новикову, что собираюсь сделать, и он остался доволен моей удачной мыслью. Сказал, что удивительное, очень разумное решение, сам Бог мне помогает. Предложила генералу Новикову от моего имени пригласить в ревизионную комиссию распускавшего клевету начальника Контрольной палаты, и как можно скорее назначить ее заседание в здании школы «Белого Креста», т. к. не хотела видеть у себя этого человека. По словам генерала, у него было все готово, и заседание комиссии решили назначить на послезавтра. Послали ее членам повестки и стали ждать результата.

В назначенный день собрались все члены этой комиссии. Ревизия была, как всегда, самая строгая. Комиссия не нашла никаких ошибок, упущений или каких-либо бухгалтерских неправильностей. Все расходные записи были верны, деньги – в порядке и хранились в Государственном банке, а книжки – у казначея. Одним словом, ревизия прошла великолепно, иначе и быть не могло.

В приходно-расход[ной] книге один из членов комиссии с постановления остальных написал, что все в порядке, законно, дело велось великолепно: оправдательные документы и суммы налицо. Все под этим подписались, в том числе и чиновник-клеветник. Это-то мне и было нужно. Я дала ему проверить соответствующие документы на расходы и на приходы, а также банковскую книгу. Таким образом, он был вполне в курсе всех дел.

Во время заседания, как обычно, пили чай, и под звон ложечек я наивно заявила, что очень тороплюсь навсегда покинуть город, потому спешила с отчетностью и передачей всех обществ, где я была попечительницей. Рада, что передаю своей достойной заместительнице школу «Бел[ого] Креста» с хорошими суммами. Когда я принимала ее от своей предшественницы генеральши Черенцовой, школа была так бедна, что ее хотели закрыть. Теперь же собранных мною сумм хватит на продолжительное время. Хотя кто-то пустил слух, что эти суммы я присвоила себе и собираюсь с ними покинуть город. Но теперь все, прочитав в местной газете отчет о ревиз[ионной] комиссии, поймут вздорность и лживость этих неосновательных слухов. Тем более что в числе членов комиссии такой дока, как наш уважаемый начальник Контрольной палаты. Ведь контролировать – это его специальность.

Все это время я не спускала глаз с клеветника. Положение его было ужасно. Он готов был провалиться сквозь землю, а я торжествовала. Мой триумф стал еще большим, когда в газете «Виленский вестник» появился отчет ревизионной комиссии по школе «Бел[ого] Креста», возглавляемой мною как попечительницей. В конце его целиком приводилось резюме – постановление комиссии о том, что все законно, все суммы налицо, и красовалась фамилия председателя Контрольной палаты, распускавшего обо мне ложь. Ну разве это не публичная пощечина самому себе? Так Бог помог мне защититься, а клеветник был публично посрамлен. Не ожидал он от светской дамы Веры Николаевны Ренненкампф такого трюка – урока.

Madame Ивашкевич не выдержала – приехала ко мне с объятиями, слезами радости и поцелуями и все твердила, что я «чудно поступила», а она бы так сделать и не догадалась. Какую пощечину публично сам себе дал этот лгун и сплетник! Она накупила много номеров газеты с отчетом и развозила по всем знакомым, у которых меня защищала.

Да, у нас были враги, но и было много друзей. Они сражались за нас, не щадя себя и тогда, когда мы с мужем были уже «ничто». Когда мы потеряли все и ничем не могли быть полезными этим защитникам, ничем не могли отблагодарить их за рвение и за любовь к нам. Да возместит им сам Господь за их любовь к истине, за защиту нас, тогда совершенно беззащитных. Да поможет им Создатель, если кто-либо из них жив, во всех делах их и облегчит для всех теперь тяжкую жизнь.

Одно утешение, что я верующая, как и мой незабвенный муж, и всегда старалась утешить себя Евангелием. В Евангелии же сказано, что люди, кричавшие Христу «Осанна», вскоре кричали: «Распни, распни Его!».[247] Да простит им Господь, ибо по неведению своему так поступали.

Генерал много ездил по своему округу. Неожиданно собирался в дорогу. Сам приготовит свой неразлучный кожаный чемодан с нужными вещами, войдет ко мне в комнату, попрощается со мной и детьми, и след его простыл. Возвращался он также неожиданно.

Я спрашивала его, отчего он так часто уезжает. На это генерал всегда отвечал, что если войска и начальство не тревожить неожиданными появлениями, то они могут совсем «заснуть». Зная же, что он может неожиданно приехать к ним в часть, они всегда были начеку и работали, чтобы генерал не застал их врасплох.