В 1950–60-е годы Владимир Андреевич реже участвовал в соревнованиях. Ему было трудно совмещать работу школьного учителя математики с турнирами. В 1972 году, единственный раз за много лет, он согласился участвовать в чемпионате СССР, одновременно он был тренером азербайджанской команды. В Москве, где проходил турнир, мы занимали один номер гостиницы. Его режиму можно было позавидовать. Ежедневная утренняя гимнастика и обязательная прогулка около часа, даже при двадцатиградусном морозе.
От него всегда веяло оптимизмом: и при подготовке к туру, и при анализе отложенных партий. Наблюдая за ним во время трудного положения в шахматной партии, невозможно было судить о его внутреннем состоянии.
Как-то раз я спросил мастера, как он тренировался и каким образом научился так глубоко понимать позицию.
Первые шесть своей жизни до лета 1941 года я прожил в поселке Сабунчи, в 10 км от Баку.
В те же годы в этом нефтяном районе жил и Владимир Андреевич. И доверительно относясь ко мне как к земляку, Макогонов, отвечая на мой вопрос, рассказал, как каждый день он добирался до школы, где работал, на электричке. Поезд до города шел 30 минут, и первые 25 минут поездки мастер изучал шахматную диаграмму из партии известного шахматиста. Последние пять минут поездки он проверял, соответствует ли его план игры плану мастера или гроссмейстера. И так каждый день в течение года. Такой метод работы над собой помог ему понять глубины позиционной игры. Через год он почувствовал, что его понимание шахмат поднялось на более высокий уровень.
Блестящий позиционный стратег, В. А. Макогонов уже в 1930-е годы достиг гроссмейстерского уровня. Но это звание ему было присвоено только посмертно.
В школьные годы я штудировал шахматные учебники Ласкера, Капабланки, Эйве, старательно переписывал дебютные новинки из журнала «Шахматы в СССР», много играл. В Доме пионеров наш педагог мастер Сурен Теодорович Абрамян рассказывал нам о теоретических основах всех трех стадий шахматной игры. Иногда на наши занятия приходили бывшие воспитанники кружка Султан Халилбейли и Азер Зейналлы.
Абрамян выполнил норму мастера в полуфинале чемпионата СССР в 1938 году. Работая в Баку, он совмещал профессию инженера-электрика с педагогической шахматной деятельностью. Сурен Теодорович был доброжелательным и одновременно строгим и требовательным наставником.
Он воспитал целую плеяду известных шахматистов: гроссмейстеров В. Багирова и Т. Затуловскую, А. Моргулева, О. Павленко, А. Шахтахтинского, Э. Алиеву и многих других.
За заслуги в образовании и воспитании молодого поколения шахматистов С. Т. Абрамян получил звание заслуженного тренера СССР. В Доме пионеров Абрамяну долгие годы помогали Азер Зейналлы и Чапай Султанов.
Сурен Теодорович до 1960 года готовил юношескую команду республики для выступления на всесоюзных соревнованиях школьников. Продолжил его дело Чапай Султанов.
Несколько раз вместо Абрамяна занятия в шахматном кружке Дома пионеров проводил Азер Зейналлы. Он, в частности, показывал нам свои партии, сыгранные в юношеском чемпионате СССР.
Азер Зейналлы на одном из турниров в Баку
В одном из таких турниров, кстати, традиционно очень сильных по составу участников, Азер встречался с будущими гроссмейстерами Тиграном Петросяном, Виктором Корчным, Иво Неем. Уже тогда Абрамян предсказывал большое будущее Азера. В юношеском чемпионате СССР 1946 года Азер был среди первых пяти. Его партии были опубликованы в журнале «Шахматы в СССР», ведущем советском шахматном издании.
В моей памяти тех лет Азер остался юношей, в руках которого всегда был небольшой музыкальный инструмент – флейта. Азер в конце 40-х годов окончил музыкальное училище и поступил в консерваторию. Вскоре он решил сменить свою профессию, стал физиком. В 1953 году Азер стал чемпионом республики.
Окончив университет, Азер вскоре защитил кандидатскую диссертацию и начал работать над докторской. Однажды мы случайно встретились в самолете. Ночной полет «Москва – Баку» проходил в сложных метеоусловиях, самолет трясло, справа и слева в иллюминаторах сверкали молнии, однако Азер не обращал на это никакого внимания и два или три часа рассказывал мне о физических опытах, которые он проводил в Ленинградском университете. Профессор Зейналлы стал заведующим кафедрой физики, но и шахматы оставались его любимым занятием. В 1981–1987 годах он был редактором азербайджанской газеты «Шахматы», а в 1983 году ему поручили ответственную работу руководителя делегации Гарри Каспарова на полуфинальном матче претендентов Корчной – Каспаров в Лондоне.
На снимке стоят в первом ряду слева направо: вторая – Т. Горбулева и три шахматных друга: А. Зейналлы, Л. Листенгартен и Ч. Султанов на встрече с М. Ботвинником в Баку в Индустриальном институте
