Дружила бабушка с Сергеем Коненковым, дома у нас стояла одна из его мраморных «Ундин». Когда планировалась Всемирная выставка 1958 года в Брюсселе, Коненков, к тому времени признанный и влиятельный, уговаривал бабушку принять участие со специально созданной «тряпочной» вещью. Она отказалась — почему, я не знаю. Может быть, она устала доказывать, что ее художественная манера имеет право на существование, и не верила, что даже при поддержке Коненкова ее работу допустят к экспозиции.
Детей у бабушки было четверо. Старшая дочь Ирина родилась в 1908 году, Ксения — в 1911, Мива — в 1915, Алла — в 1918 году. Хорошо помню их в своем детстве: все четверо были статные, красивые и талантливые.
Мива, Мстислав Левашов, был «трудным». О нем бабушка, мне кажется, беспокоилась больше всех. Одаренный человек, он долго не мог найти свою дорогу, но добился некоторого успеха как поэт и прозаик, много печатался.
Мне особенно нравилась Ирина (Орлова). Красивая, неразговорчивая, с какой-то тайной внутри. Она могла мгновенно испечь пирог, рисовала на стенах кухни голландские натюрморты, за ночь шила платье, делала блистательных кукол для театра. И все это между делом, помимо основной работы архитектором и художником-прикладником, как тогда называли дизайнеров.
Ксения (Купецио) в молодости была невероятно хороша. Есть почтовая марка 1939 года, посвященная павильону Животноводства на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, где Ксения изображена в образе идеальной колхозницы с образцовой буренкой. Она стала акварелистом, автором многочисленных натюрмортов и городских пейзажей. Многие из них выпускались на почтовых открытках большими тиражами, что-то попадало в музеи.
Младшая — Алла (Левашова), моя мама. Она была солнечным человеком — когда она входила в комнату, казалось, что становится светлее. Как она улыбалась, как умела надеяться и не бояться в тяжелые времена!
В 9 лет Алла снялась в фильме Протазанова «Белый орел» в небольшой, но обаятельной роли. В главных ролях были Качалов и Мейерхольд, но на маленькую девочку партнеры не произвели впечатления. Зато выданная для съемок матроска и платье из зеленой тафты запомнились на всю жизнь.
Алла стала блестящим модельером, потом — организатором модной промышленности и секретарем Союза художников.
Алла создала первую в СССР фирму, СХКБ Министерства легкой промышленности, которая не только моделировала, но и производила модную одежду и совершила прорыв в массовой моде. «Среди людей искусства есть личности, одержимые одной творческой идеей, посвятившие ей всю свою жизнь. Такой была А. А. Левашова», — пишет о ней историк костюма Федор Пармон, ставя ее в один ряд с Экстер и Поповой[16].
В семье всегда царила творческая атмосфера. В двацатых годах бабушка организовала у себя дома коммерческий детский сад. Родные дети, хотели они этого или нет, обязаны были участвовать в работе. С карандашами и красками было трудно, поэтому использовали уголь из печки, спички, гвозди, отпечатки галош. Когда Алла, взрослый художник-модельер, стала заниматься в экспериментальной студии Элия Билютина, где рисовали даже швабрами и гвоздями, оказалось, что многие из этих приемов она знает с детства.
Вообще, работа с детьми прошла через всю бабушкину жизнь. Летом на съемных дачах разве могла она просто «пасти» нас с братом? Она рисовала, устраивала спектакли. С окрестными детьми мы разыгрывали историю про Белоснежку и семь гномов. Из подручных материалов гномам делались колпаки со звездами. Белоснежке, роль которой, конечно, доставалась мне, создавали платье из занавески. Текст бабушка помнила наизусть, а дети его запоминали с ее слов.
Она всегда что-нибудь придумывала. Это был способ заработать и способ жить. В войну, например, оказавшись в Судогде в эвакуации, она организовала артель мягкой игрушки.
Я люблю вспоминать, как она озеленяла наш двор в Измайлове. Когда мы переехали в новый дом, во дворе не было ни единого дерева, он был грязный и неубранный после стройки. Бабушка писала письма в районные инстанции, — безрезультатно. Тогда она на свою пенсию купила саженцы и пару машин земли и с помощью жильцов, вышедших на субботник по ее призыву, посадила кусты и деревья. Она даже разбила небольшой цветник. Жильцов на субботник больше выманить не удавалось, и помогали ей соседские дети.
Бабушка была довольно одиноким человеком. Со своими детьми бабушка не была близка. Они ее, конечно, любили, но были заняты своими проблемами. Со всеми своими терзаниями, страхами и сомненьями она оставалась одна. Подругу помню только одну — иногда приезжавшую к нам приятную худую старуху по имени Катенька, с которой они сидели на одной парте.
Пока я не вошла в противный переходный возраст, я и была ее главной подругой: мы ездили в гости, ходили в Третьяковку. Ходили в кино — ей нравились только научно-популярные фильмы, мне — любые. На Арбате с неизменным удовольствием по многу раз смотрели кино о географе Пржевальском или «Во льдах океана» про животных Арктики.
