При штабе нашего Соединения была создана редакция, которая, хотя и нерегулярно, издавала периодический орган «Червоний прапор». Название украинское, но три четверти статей писались на русском языке. Канцелярия штаба в приказах и радиограммах пользовалась русским языком. Члены штаба комиссар Кизя и полковник Кудояр, бывшие директора средних школ, разговаривали по-украински, а статьи свои писали по-русски.
Газета «Червоний прапор» стала выходить перед войной, как орган Ровенского областного комитета КПУ. Так и у нас, в лесах, на газете помещался подзаголовок «Орган подпольного комитета КПУ Ровенской области», а штаб Соединения назывался «Подпольный комитет КПУ Ровенской области».
Формат газеты был малый. Бумаги не хватало. Шрифта было мало — всего на одну страницу. После напечатания первой страницы наборщик должен был разобрать шрифт и приступить к набору второй страницы. Кроме того, приходилось ежедневно разбирать шрифт и складывать его в деревянный ящик, установленный на редакционной повозке — надо было всегда быть готовым к нападению врага. Шрифт оберегался как драгоценность.
Издавать газету ежедневно было невозможно. Это была очень сложная и кропотливая работа. Но все-таки при редакции «Червоного прапора» ежедневно издавались бюллетени Совинформбюро и сводки о положении на фронтах союзников. Несмотря ни на какие обстоятельства, стремились ежедневно что-нибудь напечатать. Таким образом, партизанская «пресса» не прекращала свое существование ни на один день.
Вместе с оружием на Дубницком аэродроме были получены также бумага и шрифт, в том числе и польский. Штаб Соединения стремился, чтобы «Червоний прапор» издавался регулярно и чтобы выпускалось также и польское издание. В Москве был создан Польский комитет освобождения во главе с генералом Берлингом[67]. Этот комитет был фактически временным правительством Польши, и после вступления Красной Армии на территорию Польши комитет должен был осуществлять государственную власть. Распоряжением Московского штаба нашему Соединению было поручено создать польские партизанские отряды. Стало актуальной задачей приступить к организации польского партизанского отряда имени Тадеуша Костюшко[68] и к изданию листовок на польском языке.
Еще перед уходом Соединения на аэродром его штаб приказал мне перейти работать в редакцию «Червоного прапора». Но ни я, ни штаб отряда не согласились с приказом штаба Соединения. Каждый партизанский отряд вел культурно-массовую работу, выпускал простейшим образом радиоинформацию и различные листовки, а также издавал стенные газеты. В отряде имени Ворошилова эту работу среди партизан и населения регулярно проводил я. У меня выработался определенный опыт, и партизаны относились к моим лекциям с интересом. Кроме того, мне не хотелось расставаться с евреями, с которыми вместе бежали из гетто и вместе организовали отряд.
Теперь, по возвращении Соединения, штаб потребовал, чтобы я немедленно перешел в редакцию. Кстати, к нам в отряд явился из леса специалист по радио, инженер Гофман, и он мог выполнять мою работу по приему радиосводок. К тому же времени к нам в отряд поступил партизан Иванов, советский гражданин, в прошлом журналист и лектор, имевший опыт культурно-пропагандистской работы. Оба эти партизана поделили между собой мои обязанности, а я перешел в редакцию штаба Соединения.
Штаб и редакция находились в Сварыцевичском лесу. Это была разветвленная организация, правительство в миниатюре. При штабе, кроме редакции, было политическое управление во главе с Тимофеевым; медицинский отдел в составе четырех врачей: доктора Познанского (из Лодзи), зубного врача Глейберзона (тоже из Польши) и двух врачей, присланных из Москвы — Поповой и хирурга Стукая[69]; группа радистов из двенадцати человек, конная и диверсионная группы, хозяйственная часть.
Редакция состояла из следующих товарищей: Игнат Нескромный — ответственный редактор, член коммунистической партии, был направлен к нам Московским партизанским штабом и высадился на Дубницком аэродроме в июне 1943 года; Вера Евсеева — наборщица, дочь еврейки и русского отца, прибыла вместе с Нескромным; Ванко — секретарь редакции, был в немецком плену; Арье Долинко — наборщик, бежал из Пинского гетто вместе со своей женой Цилей, которая ранее работала вместе со мною в Пинской школе учителем[70]. Арье Долинко прибыл к нам в Сварыцевичский лес вместе с женой в марте 1943 года. Тогда трудно было без оружия попасть в отряд, в особенности с женой. Я тогда добивался приема их в отряд. Теперь Циля Долинко была поваром редакционной группы и помогала в работе над изданиями на польском языке. Впоследствии Арье Долинко поселился в Израиле и издал там книгу воспоминаний о Пинском гетто и о жизни в лесу[71].
