Все перечисленные издания выпускались тиражом в двести экземпляров. Что касается сообщений Совинформбюро, то они выпускались несколько большим тиражом. Сначала наши издания распределялись между партизанскими отрядами, которые присылали за газетами и листовками своих верховых. Затем партизаны распространяли газеты и листовки по деревням и селам. Даже тогда, когда партизаны отправлялись на выполнение диверсионных заданий, они брали с собою наши листовки для распространения их среди населения. Приказ с сообщением о разгроме немецких войск под Орлом — Белгородом на немецком языке был распространен среди немцев нашими опытными связными.
Наши издания проникли в немецкие подразделения. У крестьян они стали предметом торговли. В городах наша газета продавалась за десять тысяч немецких марок. Цена радиобюллетеня была пять тысяч марок. Население жаждало сообщений не из немецких источников. Радиоприемников не было, так как за слушание радиопередач грозила смертная казнь.
Успех нашей издательской деятельности в Ласицком был отмечен партизанским штабом в Москве. После выхода каждого издания мы получали из Москвы поздравление и благодарность. Когда вышел в свет «Червоный штандар», мы получили поздравление также от Польского комитета освобождения.
Немцам наконец надоело терпеть наше пребывание в Ласицком — целый месяц терпели, хватит… Среди прислуги имения были немецкие коллаборационисты. У управляющего имением партизаны обнаружили переписку с немецкой жандармерией. Таким образом немцы в Пинске были полностью информированы о нашем пребывании в Ласицком, и в последние дни июля нас ежедневно посещали «гости» — немецкие самолеты. И все-таки до середины августа мы не оставляли имение. Сначала полеты немецких самолетов носили только разведывательный характер, но когда они стали бомбить Ласицкое, мы вынуждены были оставить это красивое место на Полесской земле, где было много сделано для становления партизанской прессы.
Во второй половине августа 1943 года мы оставили Ласицкое. Только рассвело, и наш обоз тронулся в путь. Хлеб еще был не убран и трава не скошена. Косари не спешили с уборкой зрелого хлеба. Они были безразличны к этому. Партизанско-немецкая война обесценила всякую собственность, и у крестьян не было никакой заинтересованности пахать, сеять и убирать.
Медленно двигался наш обоз между деревьями в лесу и по открытым полянам. Молча шагали мы за повозками. Настороженные, винтовки наизготовку, револьверы за поясом, мы бросали взгляды во все стороны.
Въехали в глубь Ласицкого леса. Остановились на возвышенности, осмотрели ее, насколько она подходит для разбивки здесь наших палаток.
Между двумя рядами деревьев, растянутых на две добрые версты, стали мы разгружать партизанские повозки. С редакционной повозки мы сгрузили чемоданы со шрифтом, радиоприемник и все редакционное имущество.
В тот же день мы оборудовали шалаш, разбили палатки из парашютного шелка, оборудовали кухни и начали готовить пищу. Для тех условий пища была хорошая. Недостатка в мясе и хлебе не было, хозяйственная часть Соединения заботилась о хорошем снабжении. Группы партизан разъезжали по селам и деревням и заготавливали необходимые продукты. Мы считали, что крестьяне должны обеспечивать в первую очередь продуктами нас, а не немцев, которым они возили поставки на большие расстояния.
Ласицкий лес был густой и соединялся с другими лесами. На территории протяженностью в несколько десятков километров располагалась наша держава — Соединение. В близкой связи с нами находились партизанская бригада полковника Федорова и бригада майора Повторенко в Озерах. Недавно организованный польский отряд имени Тадеуша Костюшко был подчинен нашему Соединению.
Каждый отряд был отдельной партизанской единицей со своим штабом, диверсионной группой, комиссией по пропаганде, редакцией, амбулаторией, группой разведчиков, хозяйственной частью. При отрядах были коммунистические и комсомольские ячейки, состоявшие из членов партии — граждан Советского Союза или коммунистов и сочувствующих им бывших польских граждан.
В штаб Соединения должны были поступать регулярные отчеты об операциях отрядов, а штаб Соединения, в свою очередь, ежедневно по радио отчитывался перед Центральным партизанским штабом в Москве.
Часто проводились совещания партизанских штабов, где обсуждалось положение в районе действий партизанских отрядов, а также методы их работы.
Бывали случаи, когда штаб Соединения в своем донесении в Москву указывал количество пущенных под откос немецких эшелонов, количество разбитых вагонов, убитых немцев, а Московский штаб обращал внимание генерала Бегмы на неточные цифры. Видимо Московский штаб имел свои секретные каналы, по которым проверял точность поданных партизанскими штабами сведений.
