Воссоединенные полностью

Когда моя смена, наконец, заканчивается, я выхожу во внутренний дворик. В каждом крыле медицинского центра есть такой закуток, и это единственное место, куда мы можем выйти за пределами стен здания. Кроме меня, здесь находятся только два человека: мужчина и женщина, увлеченные беседой. Я иду в другой конец дворика, не желая прерывать их уединение, и поворачиваюсь спиной, чтобы они не заметили, как я разворачиваю бумагу.

Сначала я лишь пялюсь на буквы, написанные Кассией.

Они прекрасны. Хотел бы я уметь так же. Хотел бы я, чтобы она научила меня писать. Во мне пронеслась волна горечи, как будто кто-то впрыснул ее шприцем в мои вены. Но я умею справляться с чувствами: надо просто помнить, что ни к чему хорошему это не ведет. Я и раньше страдал от потери Кассии, и ничего из этого не вышло. Гораздо важнее осознать то, что я потратил свою жизнь, чтобы не стать таким человеком.

У меня уходит несколько секунд, чтобы расшифровать этот код — первичный код с подстановкой, какой мы изучали в детстве, — когда Общество отбирало тех, кто лучше всех годился для работы сортировщика. Интересно, кто-нибудь еще расшифровал это послание до того, как оно попало мне в руки? Читал ли его Кай?

Ксандер, написала Кассия, я хотела сказать тебе, что со мной все хорошо, и также поведать еще кое о чем. Прежде всего, никогда не принимай синие таблетки. Я знаю, что Восстание изъяло все таблетки, но если тебе попадется хоть одна синяя, избавься от нее. Они могут убить тебя.

Стоп. Я перечитываю предложение. Это же не правда. Или нет? Синие таблетки предназначены, чтобы спасать нас. Восстание сказало бы, если это было ложью. Или не сказало? Знают ли они об этом? Следующее ее предложение подтверждает, что, да, они знают.

Кажется, для Восстания общеизвестно, что синие таблетки отравлены, но я не хотела, чтобы ты на собственном примере выяснил этот факт. Я пыталась сказать тебе об этом через порт и думала, что ты понял меня, но потом начала беспокоиться, что все же не понял. Общество поддерживало в нас веру, что синие таблетки спасают нас. Но они, наоборот, лишают сил и парализуют. И если никто вовремя не придет на помощь, ты просто умрешь. Я видела в Каньоне пример того, как это случилось.

Она видела. Значит, она, действительно, знает.

Есть что-то значимое в этом синем цвете. Она же пыталась сказать мне. Я чувствую тошноту. Почему Восстание не предупредило меня? Таблетки могли убить ее. Это было бы на моей совести. Как я мог совершить такую ошибку?

Пара во дворе теперь разговаривает тише. Я отворачиваюсь. Продолжаю читать, мысли скачут. Следующее предложение приносит небольшое облегчение: по-крайней мере я не ошибся насчет того, что она член Восстания.

Я в рядах Восстания.

Об этом я тоже пыталась сказать тебе.

Мне следовало написать тебе раньше, но ты был чиновником. Я не хотела доставлять тебе неприятности. И ты никогда не видел, как я пишу от руки. Как бы ты догадался, что это сообщение от меня, даже если архивисты скажут так? Поэтому я нашла способ передать тебе послание — через Кая. Он видел, как я пишу, и подтвердит тебе, что послание, действительно, от меня.

Я знаю, что ты в рядах повстанцев. Я поняла, что ты пытался сказать мне через порт. Я должна была сама догадаться — ты всегда был первым среди нас, кто принимал правильные решения.