«Хоть бы на охоту отправили, что ли, — думал Никита, в десятый раз обходя стойбище. — Зайти разве к Лукину, может, вернулся и дело какое-нибудь даст…»
Тропами, проторенными в снегу, Никита добрался до землянки Полунина и постучал в дверь.
Лукин был дома. Он стоял перед сплетенным из тальника невысоким топчаном, на котором было разостлано красное кумачовое полотнище. В руках у Лукина была иголка с длинной суровой ниткой.
На кумачовом полотнище в два аккуратных ряда лежали большие буквы, вырезанные из какой-то белой материи.
— Вот, знамя шью, — сказал Лукин, когда Никита переступил порог землянки. — Представь себе, у них в отряде даже знамени не было. Хорошо, кумач у Полунина нашелся — в кобурах возил.
Никита протиснулся ближе к топчану и прочел на полотнище:
— Спускаться в долину станем, без знамени не годится, — сказал Лукин. — Пусть сразу все видят, кто мы и с чем идем.
— А разве решили в долину спускаться? — оживляясь, спросил Никита.
— Косояров пока против. Ну, да обломается… Полунин к Матросу поехал.
— Странный он человек, этот Косояров, — сказал Никита.
— Мало сказать, странный… Сегодня мы уже с ним схватились. Все толкует о службе народу, а как служить — сам не знает.
Лукин наклонился над полотнищем и стал пришивать заглавную букву на знамени.
Никита вспомнил о своей схватке с рыжим Фомой, но промолчал.
— Вот мы ему с Полуниным и объяснили, что от его служения не польза, а один вред. Он, видишь ли, свою крестьянскую республику создать задумал в Ингодинской долине, — сказал Лукин и во всю длину продернул суровую нить.
Он рассказал Никите о том, как поссорились в штабной землянке Полунин с Косояровым, и вдруг спросил:
— Помнится мне, ты как-то говорил, что раньше в Союзе юных большевиков состоял?
— Состоял… — сказал Никита.
— Ну вот, это очень важно… — Лукин оторвался от шитья и, улыбаясь, смотрел на Никиту. — Значит, знаешь, как народу служить? Думал я о тебе сегодня и поговорить с тобой собирался. Не пора ли тебе, Никита, в партию?
— В партию? — взволнованно сказал Никита. — Но смогу ли я…
— Сам чего не сможешь, не поймешь — товарищи научат, — сказал Лукин. — В отряде Матроса — несколько коммунистов, Полунин, я… Создадим ячейку, и ты заявление подавай. На первом собрании и рассмотрим.
— Я… — начал было Нестеров, но в это мгновение у землянки раздался скрип шагов и послышался голос.
— Нет ли тут Нестерова?
— Здесь я! — крикнул Никита.
— Давай зараз к начальнику штаба. Товарищ Косояров тебя к себе требует, — крикнул человек за дверью, и снова послышался скрип снега.
Никита вопросительно взглянул на Лукина.
— Иди, раз начальник требует, — сказал Лукин. — Потом поговорим, а пока подумай, Никита, подумай хорошенько…
Никита с неохотой покинул землянку Лукина и пошел к штабу, еще не догадываясь, зачем его вызвал Косояров.
Павла Никитича он застал в штабной землянке за столом перед клеенчатой тетрадью. Видимо, начальник штаба работал. Сейчас он был в очках и казался совсем стареньким.
— По вашему приказанию прибыл, — сказал Нестеров, остановившись у двери.
Павел Никитич посмотрел на него поверх очков и укоризненно покачал головой.
— Где это ты пропадал? Больше часа тебя искали. Говорят, из землянки ушел, а куда — неизвестно. Гулял?
— Я у товарища Лукина был.
— Так-так…
Некоторое время Косояров молчал, щурясь и похмыкивая себе под нос, потом ткнул пальцем в клеенчатую тетрадь:
— Вот, приказ только что написал. В разведку тебя определили. Разведчиком-то ты можешь?
— Могу, — сказал Никита.
— Коня тебе дадим, седло, шашку, винтовку-драгунку. Сейчас все и получай. Да без оружия чтобы я больше никогда тебя не видал, неровен час… — Косояров в задумчивости побарабанил по столу сухими искривленными пальцами. — Неровен час… Ну, иди. Явишься к начальнику разведки, к Денису Трофимовичу Гурулеву. Он знает.
Никита повернулся, чтобы идти, но Павел Никитич остановил его.
— Постой, постой-ка, — сказал он и стал рыться в кармане тужурки. — Возьми вот это еще…
Он протянул Никите старый компас с треснувшим мутным стеклом, сквозь которое едва была видна дрожащая стрелка. Никита мялся, не зная, принять ли подарок.
— Бери, бери, — сказал Павел Никитич. — Мне он теперь не нужен, а тебе, может быть, и пригодится. Ну, иди, иди… Гурулев тебе оружие выдаст и что делать расскажет…
Никите хотелось, прежде чем идти к Гурулеву, снова завернуть к Лукину, чтобы рассказать ему о своем назначении в разведку, однако он решил точно выполнить приказ Косоярова и, расспросив встреченного партизана, где находится землянка разведчиков, пошел прямо туда.
На завалинке возле землянки сидел высокий русобородый человек в черной дубленой шубе, опоясанной солдатским ремнем, и чертил по снегу осиновым прутом.
— Меня, что ли, ищешь? — спросил он, заметив оглядывающегося по сторонам Нестерова.
— Товарища Гурулева ищу, начальника разведки, — сказал Никита. В сидящем на завалинке человеке он с радостью узнал того самого партизана, который во время косояровского допроса первым заступился за пленников.
