«Неужели победы на фронте не переломили настроение масс, неужели влияние большевиков усиливается?..» — подумал он, и вдруг ему представился военно-революционный штаб подпольщиков где-то здесь, в столичном городе Омске, может быть, на какой-нибудь из соседних улиц, в каком-нибудь ничем не примечательном доме, мимо которого он — начальник штаба верховного главнокомандующего — каждый день проезжает из ставки домой.
«Военно-революционный штаб… Специалисты из центра…» — Лебедев опять заглянул в сводку. — «Кто эти специалисты?»
И ему представилась полутемная комната, именно почему-то полутемная, и в ней люди за столом, и какой-то человек, может быть, тоже начальник штаба, склонившийся над маленькой картой партизанских фронтов.
«Если есть штабы, значит, есть армия, — думал Лебедев. — Их штабы не только подготовляют восстание, нет, конечно, они руководят партизанами… Они связаны с Москвой и, конечно, сейчас получили директивы активизировать действия, чтобы помешать нашей операции… Специалисты из центра… Щетинкин проводит мобилизацию… Сам? Или ему дан об этом приказ каким-нибудь штабом?»
И опять Лебедеву представился человек, склонившийся над картой, представился с такой отчетливостью, что он на мгновение увидел даже его лицо, суровое и обветренное, как у воина, только что вернувшегося из похода.
«Специалисты из центра… Кто они? Офицеры, перешедшие на службу к большевикам, или подпольщики, руководившие восстаниями во время революции? — Лебедев поежился, хотя в кабинете было тепло и солнце, ворвавшись в высокие окна, грело уже совсем по-весеннему. — Но что делается на фронтах?»
Он перевернул страницу и стал читать:
«В ночь на 5 апреля потерпел крушение наш броневой поезд между станциями Ключи — Юрта. Серьезно контужен в голову прапорщик Гуз, разбит один вагон, поломан пулемет. За каждое крушение приказал расстреливать заложников. Отряд, действующий вдоль железной дороги от станции Тинская, захватил тинский Совдеп. Расстреляно девятнадцать человек, повешено двое…»
И еще донесение:
«Положение полотна катастрофическое. Путь без охраны. Ежедневно крушения, разбор пути саженями, порча мостов и телеграфа. То, что восстанавливается упорным дневным трудом, ночью разрушается красными. Порча полотна на сотни саженей происходит у ближайших деревень. Свыше десятка паровозов свалено под откос. Выход из положения — немедленное наступление достаточными силами…»
— Достаточными силами… — проворчал Лебедев. — Достаточными силами наступать везде нельзя… — И стал читать дальше:
«В районе Тайшета отряд полковника Красильникова вторично атаковал село Бирюсу. Бой продолжался двенадцать часов; красные, укрытые хорошо маскированными окопами, оборонялись с крайним упорством ожесточения, развивая сильный огонь. Лыжники красных обходили фланги отряда, в одном случае выскочили на дорогу между головной заставой и ротой и открыли сильный огонь в обе стороны, но были рассеяны штыками, оставив на месте двенадцать убитых. В 20 часов отряд отошел к железной дороге, расположившись от Венгерки до Тайшета и заняв исходное положение для новой атаки… Наши потери: девять убитых, двадцать восемь раненых. Потери красных — до сорока убитых. Тяжелая батарея и броневик обстреливали деревню Бирюсу и Конторку снарядами с удушливыми газами. В прочих районах без перемен. № 1869. Генерал Розанов»[2].
Лебедев перевернул еще одну страницу:
